ты не исчезнешь».Слуги подали рыбу в сливочном соусе с травами, и на несколько минут разговоры стали чуть мягче. Пахло белым вином, лимонной цедрой, укропом, горячим маслом и свежим хлебом. Марта, безусловно, старалась как полководец перед решающим сражением, и Элеонора уже решила, что после ужина надо будет лично зайти на кухню и сообщить кухарке: битва выиграна, но война продолжается.— Ваша дочь действительно похорошела, мадам, — произнесла графиня де Савьер.Графиня была женщиной лет пятидесяти, сухой, нарядной и чрезвычайно наблюдательной. Её платье цвета старого серебра идеально сочеталось с жемчугом в ушах и хитрыми глазами, в которых не было ни капли старческого угасания. Такие женщины при дворе не всегда нападали. Иногда они просто смотрели, запоминали и потом рассказывали нужным людям нужные вещи.— Благодарю, графиня, — ответила Элеонора. — Изабель наконец позволила платью помогать ей, а не спорить с ней.Графиня медленно улыбнулась.— Необычная мысль.— Зато полезная.— Вы сами выбирали ткань?— Мы с модисткой спорили, Изабель краснела, Жанна почти молилась, а Мадлен грозилась уйти в монастырь и шить мешки. В итоге победила красота.Принц Луи-Огюст снова усмехнулся.— Я начинаю жалеть, что не присутствовал при этом сражении.— Ваше Высочество, — мягко сказала Элеонора, — мужчина, присутствующий при выборе женского платья, либо быстро взрослеет, либо навсегда теряет иллюзии.— А что хуже?— Для него — второе. Для женщины — первое полезнее.Рэйвен Эшкрофт повернул голову к ней.— Вы считаете, мужчинам полезно терять иллюзии?Элеонора даже не сразу ответила.Она позволила себе посмотреть на него чуть дольше.При свечах он выглядел ещё опаснее.Чёрный камзол почти не имел украшений — только тонкая тёмная вышивка по вороту и манжетам, едва заметная, но безукоризненная. Никаких лишних кружев, никакой напудренной нелепости, ничего от тех придворных петухов, что сражались друг с другом количеством золота на пуговицах. Волосы у него были тёмные, длинные, гладкие, собранные лентой, но несколько прядей выбились у виска и смягчали резкость лица. Смуглая кожа на фоне белого воротника казалась тёплой, почти южной. Нос прямой, рот строгий, подбородок упрямый. Красота не сладкая, не молодая, не удобная.Взрослая.Опасная.Такая красота не просит восхищения. Она просто входит в комнату, и люди начинают следить за словами.Элеонора отметила, что его руки тоже многое говорят.Длинные пальцы. Крепкие. Без лишних колец. Ногти короткие, ухоженные. Движения медленные, экономные, без суеты.