При виде гостей мерин, которому дали имя Крепыш, каждый раз радовался встрече. Может быть, потому что леди и лорд никогда не приходили с пустыми руками? Или он просто приветствовал людей, знакомство с которыми подарило ему новую жизнь?
Дни собирались в неделю, а неделя за неделей незаметно сложились в месяц – ровно столько прошло с момента возвращения Иллариты в родной дом.
И пока всё шло даже лучше, чем она боялась. Но Лари понимала, что это затишье ненадолго: хотя до сих пор Виллем предпринял только одну попытку её вернуть, это не значило, что он отступил.
Но Арвид события не торопил – просто жил, наслаждаясь общением с той, кто давно украла и его сердце, и его сны.
Молодой лорд понимал, что после того кошмара, который устроил ей Виллем, леди нужно время, чтобы привыкнуть к свободе, к новой жизни, к тому, что можно не бояться.
И он терпеливо, молча, без намёков и требований ждал, когда она окончательно оттает.
Иногда их взгляды встречались, и тогда Арвид чувствовал, как его сердце пропускает удар. В её глазах он видел благодарность и что-то ещё – то, чему он не решался дать имя.
– Вы скучаете по дому? – спросила она однажды, провожая взглядом закат. – По… брату и вообще?
Арвид ответил честно:
– Не знаю. Брат едва меня не убил, а замок… Это только стены. С возрастом я понял: дом там, где тебя ждут.
Илларита улыбнулась и положила ладонь на его руку. Всего на одно мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы сердце мужчины сделало кульбит и рвануло вскачь…
22.2
Изначально граф де Монтерей появился в замке рода Сафир в качестве гостя, но через несколько недель его статус изменился: Арвид перешёл в категорию «друг их сиятельств», а потом и «доверенное лицо графа Пьетро».
Произошло это не сразу, а постепенно и ввиду новых обстоятельств. Дело в том, что отец Иллариты сдавал прямо на глазах, словно изнутри его точила неизлечимая болезнь.
Лекари пытались помочь, но только руками разводили:
– Это возраст, милорд. К сожалению, эликсир вечной молодости до сих пор не найден.
Какое-то время лорд ещё держался, ведь на нём лежала ответственность за дочь и за государство. Но постепенно силы его иссякали, и однажды Пьетро не смог сесть на лошадь.
Илларита тревожилась, замечая, что отец стал быстрее уставать, чаще сидеть в кресле у камина, подолгу дремать днём. Арвид успокаивал её:
– Ваш отец нуждается в покое – помните, что говорили целители? Пусть отдыхает. Вы справитесь.
И она справлялась, но не одна: некоторые обязанности его сиятельства графу Арвиду пришлось взять на себя, ведь не всё можно было поручить женщине!