Его величество тихо приблизился и, не спрашивая, вложил в дрожащие пальцы графа бокал вина.
– Держи, тебе сейчас это не повредит. Когда моя Амелия рожала нашего первенца, я чуть не поседел. Бродил по коридору, как неприкаянный, пил один кубок за другим, а потом, когда всё закончилось, отключился прямо в кресле, не дождавшись, пока малыша выкупают и запеленают.
Граф машинально поднёс бокал ко рту и опустошил его в три глотка. Волнение никуда не ушло, но хотя бы его перестало бить ознобом.
– Всё будет хорошо, Эдмонд, - добавил король. – Духи не оставят ни роженицу, ни младенца, и совсем скоро ты обнимешь малыша и поцелуешь жену. Я надеюсь, на этот раз у тебя родится девочка – и лет через двадцать мы с тобой породнимся.
Арвид посмотрел на него, и впервые за эти часы его губы тронула слабая улыбка.
– Тебе мало, что Алан с Марком до того сдружились с твоим Филиппом, что не хотят надолго расставаться? – спросил он с усмешкой. – Напоминаю, на что нам уже пришлось пойти: устроить прямую дорогу от Сафира до королевства и держать вдоль неё сменные упряжки. Теперь путь в гости занимает три часа вместо трёх дней, но от этого не легче – дети так и кочуют из замка во дворец и обратно. Скоро, боюсь, они начнут требовать, чтобы мы построили для них отдельный дом на полпути.
Король рассмеялся и похлопал графа по плечу.
– Я этому только рад, – сказал он. – Моему наследнику такое общение только на пользу. А дружба, завязавшаяся с детства, – самая крепкая. Пусть кочуют, мне не жалко, лишь бы были здоровы и счастливы.
Они никогда не вспоминали, как прошла их первая встреча, но эта история, переходя из уст в уста, обросла такими подробностями, что уже никто не мог сказать наверняка, что в ней правда, а что – вымысел.
По слухам, король Эдуард Третий когда-то ехал свататься к Илларите, но опоздал и прибыл на следующий день после похорон графа Пьетро. Его величество, человек неглупый и с хорошим чувством юмора, окинул взглядом траурные ленты, потом посмотрел на лица молодожёнов, которые, несмотря на скорбь, светились такой любовью, что даже самый чёрствый наблюдатель не мог бы усомниться в их чувствах.
И сделал правильные выводы.
Он не стал требовать объяснений, а просто пожал плечами, принял поражение с достоинством и, пожелав новобрачным счастья, уехал восвояси. Правда, перед отъездом он шепнул графу Арвиду, что если тот когда-нибудь решит, что ему нужна помощь или совет, то королевский двор всегда открыт для него и его прекрасной супруги.
Арвид, услышав это, улыбнулся и ответил, что ценит такую щедрость, но, пожалуй, пока справится сам.