Старший стоял над ним, тяжело дыша. Потом повернул голову и посмотрел на дорогу.
Туда, где за поворотом начинался тракт на Сафир.
Туда, где была его жена. Без которой все планы, все надежды… Да вообще вся жизнь! - летели в тартарары.
«Увы, уже не жена... Но если духи один раз передумали, можно уговорить их передумать ещё раз!»
- Ехать туда незачем, - сказал он вслух. Голос звучал глухо, мертво. - Точно не сегодня. Сначала я верну то, что у меня украли. Верну права на неё. А потом… Потом она у меня до самых родов Де…
Он осёкся, бросил короткий взгляд на брата.
- Будет сидеть взаперти.
Снова посмотрел на чистое запястье, где ещё утром золотилась брачная вязь. Перевёл взгляд на кулон Милли - красный карбункул мерцал, словно насмехаясь. И жёг кожу.
Глаза метнулись к брату. Арвид сидел на земле, пытаясь прийти в себя, растирая шею, глядя на Виллема с ужасом и непониманием.
Рядом. Только руку протяни. Виноватый. Живой. Дышащий.
Идеальный, чтобы сорвать злость.
Герцог шагнул к нему.
- Виллем! - Арвид выставил вперёд ладони, пытаясь защититься. - Остановись. Ты не в себе. Мы поговорим, когда ты…
Удар.
Короткий, страшный. Вложив всю ярость, всю боль, всё бешенство, кулак вошёл точно в челюсть.
Арвид даже не вскрикнул - только голова мотнулась, и тело обмякло, рухнув на землю тряпичной куклой.
Виллем стоял над ним, тяжело дыша, сжимая и разжимая пальцы. Кровь на костяшках - брата, своя - он не различал.
- Никто не встанет между мной и моим! - прошипел он. - Я столько терпел, столько ждал. И отступить, когда цель так близка?
Наклонился, рванул с пояса собственный ремень. Кожаный, широкий, крепкий.
Арвид даже не шевелился, когда герцог заламывал ему руки за спину и крепко стягивал запястья узлом.
- Будешь знать, - цедил Виллем сквозь зубы. - Будешь знать, как предавать. Ты мне всё расскажешь! Всё - как вы связывались, кто донёс про условие, как ты достал проклятый кулон! А потом я решу, что с вами обоими сделать… И с теми, кто вам помогал!
Закончив с ремнём, герцог схватил брата за шиворот и потащил к карете. Тело волочилось по земле, ноги оставляли за собой две борозды, голова безвольно моталась. Но Виллем ничего не замечал.
Или просто не хотел замечать. Тащил, как мешок с корнеплодами. Как нечто неодушевлённое и не особенно ценное.
Дотянул до кареты, рванул дверцу, швырнул внутрь.
Арвид глухо ударился о сиденье и скатился на пол, не издав ни звука.
- Вырос… Орясина, - бросил герцог сквозь зубы, с трудом выравнивая дыхание. - Хорошо, что он не ожидал нападения – получилось вырубить с первого удара. Мог ведь и сдачи дать!