Королева подняла голову от карты и подавила вздох, встретившись взглядом с Садеттин-пашой. Великий визирь сидел напротив в своём тёмно-синем кафтане, расшитом серебряной нитью, и выражение его лица было нейтральным. Он был единственным, кого мрачность короля, казалось, нисколько не тревожила. Когда их глаза с Реджиной встретились, он едва заметно склонил голову, и королева ответила ему тем же.
Собрание проходило медленно и мучительно. Чиновники говорили долго, спорили о мелочах, упуская главное. И чем дальше, тем очевиднее становилось, что без твёрдой руки дискуссия увязнет в бесконечных прениях.
И тогда, к удивлению Реджины, Садеттин-паша подал голос:
— Если позволите, я хотел бы предложить, чтобы королева взяла на себя руководство этим собранием.
В зале повисла тишина. Илберт удивлённо поднял брови. Министр иностранных дел закашлялся. Реджина же смотрела на Великого визиря в недоумении. Почему он предложил именно её?
— У королевы, — невозмутимо продолжил Садеттин-паша, — есть качество, которое я редко встречаю у правителей: она внимательно слушает других, прежде чем говорить. Переговоры с государством требуют не громкого голоса, а терпеливого уха.
Реджина Кроан знала, что в дипломатической традиции Эншари умение слушать ценилось выше умения говорить. Садеттин-паша, как опытный дипломат, знал это и использовал в качестве аргумента.
Королева взяла руководство собранием в свои руки. Под её началом обсуждение пошло быстрее: она задавала вопросы чётко, направляла спорщиков к сути, и вскоре основные пункты были согласованы.
Когда собрание наконец завершилось, и комната опустела, королева последовала за Садеттин-пашой в коридор:
— Великий визирь, — окликнула она его. — У вас есть минутка? Я хотела вас кое о чём спросить.
Он обернулся.
— Да, спрашивайте.
— Почему вы настояли на моём присутствии на переговорах?
Садеттин-паша чуть приподнял бровь:
— Вам это не понравилось?
— Мне просто любопытно, — Реджина тщательно подбирала слова. — Несколько дней назад вы критиковали меня за то, как я обращаюсь с фавориткой короля. А теперь предлагаете мне возглавить переговоры.
— Потому что это правильно.
— Простите?
— Среди всех, кто сидел сегодня за этим столом, — пояснил Садеттин-паша низким голосом, — не нашлось никого, кто мог бы взять на себя ответственность, кроме королевы. Король был рассеян, министры — нерешительны.
Великий визирь сделал короткую паузу, и его тёмные, как оникс, глаза встретились с глазами королевы.
— Когда я говорил с вами на балу, вы приняли мои слова с достоинством, которое редко встречается в этом мире.