Он чуть склонил голову, и рубиновая брошь на его тюрбане блеснула.
— Я решил, что вам можно доверить большее. Дипломатия с Эншари потребует не только ума, но и терпения. Я убедился, что вы обладаете этой добродетелью.
— И это всё? — Реджина не смогла скрыть удивления, хотя постаралась, чтобы голос прозвучал ровно.
— Этого более чем достаточно, — ответил Садеттин-паша. — Я служу султану тридцать лет и научился распознавать людей.
— Благодарю вас, — произнесла королева наконец. — Я постараюсь оправдать ваше доверие.
— Я не сомневаюсь, — ответил Садеттин-паша и, слегка поклонившись, добавил: — А теперь прошу меня извинить. Дела.
Великий визирь повернулся и пошёл по коридору. Звук его размеренных шагов эхом отдавался от каменных стен.
Реджина проводила Садеттина-пашу взглядом, а затем повернулась и пошла в противоположную сторону. И тут она увидела Илберта через открытую дверь конференц-зала. Король стоял, прислонившись к столу, и лицо его было мрачным, как грозовая туча. Он был задумчив на протяжении всей встречи, но теперь выглядел ещё более подавленным.
— Ваше Величество? — королева встревожилась и подошла к супругу.
Что-то случилось с Сиршей? Спрашивать о ней напрямую было немыслимо, но и игнорировать состояние мужа Реджина не могла.
— У вас мрачный вид, — осторожно произнесла королева. — Вы в порядке?
Илберт поднял глаза, в которых плескалась ревность.
— Королева, у тебя есть предпочтения к иностранцам? — спросил он.
Реджина опешила:«Я предпочитаю иностранцев? О чём, ради всего святого, он говорит?»
Она бросила на Илберта укоризненный взгляд. Трудно было понять, что король имел в виду. Может быть, потому, что она разговаривала с Садеттин-пашой?
— Я не стану мешать тебе обращать внимание на других мужчин, — продолжил Илберт глухо, — но я надеялся, что они не будут иностранцами.
Так и есть. Реджина хотела было сказать, что не может отказать Великому визирю в разговоре, когда тот сам его начинает, но потом передумала:
— Это не то, о чём вам стоит беспокоиться, Ваше Величество, — ответила она ровно.
Реджина постоянно попадала в странные недоразумения, особенно с кронпринцем Натаниэлем. Но ведь именно Илберт первым привёл фаворитку во дворец. Маловероятно, что королева заведёт себе любовника в качестве возмездия, но в любом случае Илберт не должен критиковать её за то, что она просто разговаривает с другими мужчинами. Это было бы справедливо.
Но у Илберта, похоже, были другие соображения:
— Как я могу не волноваться? — он шагнул ближе, и в его голосе прозвучала странная, почти собственническая интонация. — Разве ты не моя жена?