Именно это и решило дело. Лисандр начал действовать не сразу. Он был терпелив, как паук, плетущий сеть. Сначала он просто наблюдал, отмечал, как король всё чаще пропускает заседания Совета, чтобы провести время с Сиршей. Как казна пустеет, а счета за её платья, драгоценности и развлечения растут. Как дворяне шепчутся по углам, возмущаясь тем, что безродная рабыня носит сапфиры дома Блант.
Лишь потом канцлер начал действовать. Его первым шагом было сближение с Сиршей. Он выбрал для этого идеальный момент. Сирша была растеряна, напугана и отчаянно нуждалась в союзнике. Лисандр стал этим союзником.
Он не льстил Сирше, это было бы слишком очевидно. Вместо этого канцлер разыграл тонкую партию: изобразил человека, который видит в ней женщину, достойную уважения. Он защищал Сиршу перед дворянами, которые насмехались над ней за спиной, дарил ей книги с картинками и терпеливо объяснял то, чего она не понимала. Он стал её единственным другом в этом холодном, враждебном дворце.
И Сирша поверила канцлеру искренне и безоговорочно, что Лисандру иногда становилось почти стыдно. Тем не менее он продолжал намеренно подталкивать фаворитку к пропасти. Советовал ей требовать от короля всё больше, и Сирша, жадная до любви и признания, слушалась его. Каждое её требование и публичное унижение королевы углубляло пропасть между королём и народом.
Народ ненавидел Сиршу, и Лисандр позаботился об этом. Его сеть осведомителей, раскинутая по всей столице, распространяли слухи:
— Король тратит казну на побрякушки для фаворитки, пока крестьяне голодают!
— Мисс Сирша носит фамильные драгоценности королевы, словно они принадлежат ей по праву!
— Она рабыня с соляных копей, но смеет сидеть на троне рядом с королём!
Слухи множились, обрастали подробностями, и вскоре имя Сирши стало в народе самым ненавистным.
А король безумствовал. Илберт, ослеплённый любовью, не замечал, как падает его авторитет. Он дарил Сирше титулы, земли, замки и даже женил на ней своего канцлера, самого Лисандра де Леви, чтобы она получила титул герцогини. И Лисандр согласился, потому что этот брак был частью его плана.
Их брачная ночь с Сиршей была фикцией, а после они не жили как муж и жена, но часто встречались наедине. И где-то между этими встречами Лисандр начал чувствовать что-то, чего не планировал.
Это не было любовью. Он слишком хорошо знал себя, чтобы верить в любовь. Это было... сострадание. Герцог видел испуганную и одинокую девочку за маской самоуверенной фаворитки. Она выросла на соляных копях, потеряла мать, была изнасилована и продана, а теперь отчаянно цеплялась за единственного человека, который был к ней добр. За него.