Она фыркнула, и её серьги возмущённо качнулись.
— Быть фрейлиной мисс Сирши — это не честь, а величайшее оскорбление, — подытожила леди Клетэ, и в её голосе прозвучала та особая, уничижительная интонация, с которой аристократы говорят о тех, кто, по их мнению, недостоин даже пыль с туфель стирать.
По саду пробежал одобрительный гул. Дамы закивали ещё энергичнее, а некоторые даже сдержанно зааплодировали, чтобы показать свою солидарность.
Реджина Кроан обречённо вздохнула. Она и не ожидала иного. Леди Клетэ лишь озвучила то, о чём думали все собравшиеся, но боялись сказать вслух. Жители столицы испытывали определённую гордость за своё положение. Они могли терпеть фавориток короля, в конце концов, так было всегда, но служить им? Нет, это было за гранью.
— Благодарю вас за честность, леди Клетэ, — произнесла королева, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Я понимаю ваши чувства. Что ж, если никто не желает занять эту должность, я не стану вас принуждать. Вы свободны.
Дамы, облегчённо вздохнув, начали расходиться. Некоторые подходили к королеве, чтобы выразить своё почтение и сожаление, что ничем не могут помочь, но Реджина лишь кивала, не вслушиваясь в их слова. Её мысли были заняты предстоящим ужином с Илбертом, на котором она должна была признаться в своей очередной неудаче.
Когда сад опустел, и только слуги убирали остатки угощения, к королеве подошла леди Клетэ. Вблизи она казалась ещё более внушительной. Высокая, дородная, с той особой статью, которая свойственна женщинам, уверенным в себе. Остановившись в двух шагах от Реджины, она склонилась в реверансе.— Ваше Величество, — произнесла леди Клетэ, и её низкий, с лёгкой хрипотцой голос прозвучал мягче, чем прежде, утратив ту язвительную звонкость. — Я молю вас простить мне мою давешнюю дерзость. Я знаю, что мои слова остры и столь же болезненны. Но я никогда не лгала сильным мира сего и не льстила им, сколь бы высоко ни возносила их судьба. Ибо ложь — это яд, который сладок на вкус, но разъедает душу изнутри, а лесть — одеяние для слуг, но не для благородных дам... И я хочу, чтобы вы знали ещё кое-что.
Реджина подняла на неё глаза.
— Я восхищаюсь вами, — продолжила леди Клетэ, и в её тёмных глазах блеснуло что-то похожее на искреннее уважение. — Вы держитесь с таким достоинством... Любая другая женщина на вашем месте уже давно бы устроила скандал, замучила бедную девицу или, на худой конец, уехала в родовое поместье. А вы остаётесь и боретесь.
Женщина замолчала, и её полная грудь вздымалась под бархатом от волнения. Она помолчала и добавила тише: