Реджина Кроан сразу поняла, что это была не забота о её безопасности, а плата за вчерашнее оскорбление, нанесённое монарху. Каждое из грубых слов попало в цель, ранив гордость короля, каждое напомнило Илберту, что он не тот монарх, каким его представляли менестрели. И теперь он мстил указом, который нельзя оспорить.
«Что ж, — Реджина чуть приподняла подбородок. —Я вынесу и это».
Пешком идти до Бокового дворца не меньше получаса через сад, мимо оранжереи, старого пруда с кувшинками, по кипарисовой аллее, упирающейся в запертые ворота. После того, как леди Вивиану сослали в монастырь, здание использовали как летнюю резиденцию для особо почётных гостей. Но Реджина знала, что последний гость покинул его два года назад, и с тех пор павильон пустовал. Слуги, которых посылали туда для уборки, жаловались на сырость и сквозняки.
— Я хочу видеть короля, — бесстрастно произнесла Реджина.
— Его Величество... — Торн отвёл глаза. — Его Величество сейчас занят и не может вас принять.
Занят, конечно... своим мелким торжеством.
— Кому отойдут мои покои? — осведомилась Реджина Кроан.
Лорд-камергер побледнел ещё сильнее. Его пальцы, сжимавшие указ, дрогнули.
— Его Величество... — он запнулся и бросил отчаянный взгляд на секретаря, словно надеясь, что тот придёт на помощь. Но секретарь смотрел в пол с невероятным усердием. — Его Величество распорядился передать покои леди Сирше на время вашего отсутствия.
Королева даже не изменилась в лице, хотя внутри у неё всё похолодело. Значит, Сирша въедет в её комнаты, будет спать в её постели, смотреться в её зеркала, перебирать её вещи (те, что не успеют вывезти), возможно, даже наденет что-то из её платьев.
— Что ж, — сказала Реджина, и её голос прозвучал ровно, чему Торн был удивлён. — Тогда передайте Его Величеству, что я подчиняюсь.
Лорд-камергер побледнел и поклонился, явно мечтая провалиться сквозь землю.
Сборы заняли не больше часа.
Сесилия, узнав о приказе, пришла в негодование. Она металась по комнате, сжимая веер, и осыпала проклятиями короля, его фаворитку и «этого труса Торна, который даже возразить не посмел». Фиделия молча складывала вещи, но каждое её движение было резким, отрывистым. Леди Клетэ, которая узнала весть через несколько минут, примчалась из своего крыла.
— Это из-за меня? — выпалила она. — Из-за того, что я грубила Сирше?
— Нет, — ответила Реджина Кроан. — Это наказание за моё вчерашнее поведение. Я сказала королю в лицо то, что он не хотел слышать. Монархи не прощают, когда им напоминают о том, что они всего лишь люди...