А вторым делом стали производить трактора. То есть к началу декабря закончилось обустройство новых цехов тракторного завода, была запущена новая литейка — и выпуск тракторов приблизился к десятку в сутки. То есть около десятка в день делалось, а в поселке заканчивали отделку выстроенных за лето жилых домов, в которых предполагалось поселить рабочих, обеспечивающих работу завода в три смены. В принципе можно было и побыстрее жилье закончить, людей поднабрать и работу завода в три смены устроить — но пока это было просто рано: заводу металла на трехсменную работу не хватало. И на двухсменную — тоже…
Тем не менее трактора выпускались, и пейзанское население успело оценить качество их работы. Населению этому не нравилось, что избытка керосина для тракторов не было: его, керосин этот, привозили аж из Америки, и весь для тракторов и использовали — а на осветительные цели керосина практически не оставалось, да и спереть его на тракторных станциях было почти невозможно. То есть в принципе возможно, однако желающих это проделать почти не находилось: суровые Забайкальские законы не смягчались необязательностью исполнения, а за кражу чего угодно (кроме небольшого объема продуктов явно голодающим человеком) наказание состояло в принудительных работах не в самых радостных климатических условиях. А конкретно за бутылку керосина человека отправляли «в каторжные работы» где-то на полгода. Причем работы были по-настоящему каторжными…
Впрочем, и не очень каторжных работ было достаточно, недостаточно было людей все эти работы выполнять. По этой причине Николай Павлович забрал и выживших строителей Алгембы, и большую часть освобожденных в Польше пленных. Алгембовцев он, правда, вообще не спрашивал, хотят они переезжать или нет, а вот экс-пленников он перевозил в Забайкалье, сообщая, что Республика очень сильно потратилась на их освобождение и они теперь должны, если деньгами заплатить не могут на месте, эту свободу отработать. Три года в Забайкалье отрабатывать, а потом — как захотят. Но вот семьи перевезти с собой, если кто вдруг захочет — это всегда пожалуйста, причем за счет «принимающей стороны».
Товарищ Петров, назначенный министром здравоохранения Республики, задал Николаю Павловичу один вопрос:
— Вы сюда людей чуть ли не насильно привозите, и при этом дома для них строите, школы для из семей, больницы опять же. А через три года они все бросят и обратно вернутся — и куда все эти дома девать? Тут же жизнь далеко не райская, климат отвратительный — не думаю, что многие остаться захотят.