— Мелкой, Федор Андреевич, мелкой — если сравнивать с тем, что они за подачки иностранные от России за границу отдают. Народ это видит, но они же возмущения народные штыками давят! Я тут истории почитал, например, сколько при Николае Александровиче людишек при подавлении бунтов погубили — так эти большевики, что нынче в ЦК сидят, прошлым летом убили втрое, чем за все Николаево правление. А скольких из страны выгнали! По тем подсчетам, что в МВД республики провели, выходит, что не менее полутора миллионов человек Россию по своей воле покинули, поскольку жить им дома стало невмочь. А ведь люди-то эти в большинстве своем Россию любят… ладно, чтобы пока вам лишнего для размышлений бесплодных не давать, проще скажу: за то, что я сверху цены каждого паровоза забрал, я обратно в Россию два десятка человек возвращаю. Уже возвращаю, и люди эти на благо России уже работать начинают.

— А если они против революции?

— Вы, Федор Андреевич, пока еще не сообразили: после того, что люди от этой революции увидели, любой здравомыслящий человек против революции будет. Если он, конечно, не вор. Я вот тоже против революции, но я за Россию — и оглянитесь вокруг: люди живут как бы не лучше, чем в ваших революционных мечтах мечталось, многие уже и сами свои мечты осуществляют на благо Державе. Конечно, очень многое еще не сделано — но ведь делается!

— Да что делается-то? Паровозы вон у американцев покупаем за золото, а в Харькове…

— Да не переживай ты так, товарищ Артем, и в Харькове твоем будут паровозы опять выделывать! Мы пока немного здесь потрудимся, а потом, когда в ЦК воры закончатся, и там всё восстановим. Даже еще лучше все сделаем!

— Когда? — с тоской в голосе спросил Федор Андреевич, причем спросил так, словно ответа он вообще не ждал.

— Скоро. Сам удивишься, как скоро. Мы же не просто так здесь работаем, мы помогаем тем, кто в Москве на Россию труд свой направляет.

— И как мы помогаем?

— Сильно помогаем, думаю, что уже летом этим увидишь. Так что ты там насчет второго стана прокатного говорил?

Весной началось много новых строек, причем строить стало и проще, и дешевле. Заработала вторая домна в Красном Камне, и приличная часть чугуна пошла на выделку радиаторов для водяного отопления. Правда, пока трубы, воду горячую подводящие к домам, у американцев покупались — ну не было ни собственного производства труб, ни цинка для их покрытия. Зато появились электростанции, производящие и очень много «лишнего» тепла — которое в условиях Забайкалья лишним ну совсем не было, а с чугунными батареями стало ненужным в домах печи ставить весьма недешевые.