Но промышленность — это хорошо когда в стране есть чего поесть. А когда жрать становится нечего, то и промышленность не сильно радует. Уже в середине июня стало понятно, что урожая — хоть какого-нибудь — в Поволжье и на Южном Урале ждать не приходится, и первыми это осознали сами крестьяне. Но осознать-то они осознали, а сделать ничего не могли. Сами ничего сделать не могли, и тут им «на помощь» пришли забайкальцы. Очень своеобразно пришли с очень своеобразной помощью.

Чаще всего в деревню, где крестьяне грустно сидели на завалинках и ни хрена не делали в силу абсолютной бесполезности хоть каких-либо действий, приезжал какой-нибудь веселый мужичонка, предлагающий «за сытный прокорм» и довольно приличную по нынешним временам зарплату на два года переехать в Забайкалье для работы на «государственных полях». Переезжающим предлагался бесплатный транспорт (причем через два года и обратно домой), приличное жилье, некоторые другие (хотя, в общем-то и минимальные) блага. Причем предлагалось сначала отправиться нескольким человекам из села «на разведку», чтобы люди могли своими глазами убедиться в том, что их не обманывают.

Обычно село отправляло «разведчиками» двух-трех мужичков пошустрее — и на этом дело заканчивалось. То есть первая часть мероприятия заканчивалась. А дальше начинался «цирк». Просто потому, что благодаря активной деятельности Карейши по Сибирской дороге в пассажирском расписании стали ходить поезда с паровозами серии «С» и даже «Б», так что поезд от, скажем, Казани до Иркутска пробегал всего за пять суток. Затем меньше недели «гонцы» изучали предложения забайкальцев «на месте», после чего из двух-трех они выбирали одного, который вернется и заберет односельчан, а оставшиеся сразу «столбили» предложенные им поселки — явно опасаясь, что их могут занять другие «контрактеры». Так что уже к середине июля из Поволжья ежесуточно выезжали до трех пассажирских поездов, забитых тамошними крестьянами. Которые перевозили даже чуть больше двух тысяч человек.

Две тысячи — это довольно много, но много для железной дороги, а вот для все сильнее голодающего Поволжья это было маловато. И даже пять тысяч — если считать тех мужиков, кто переезжал из Оренбуржья — тоже весьма умеренно. По прикидкам Федора Андреевича, которому Николай Павлович поручил заниматься переселенцами, до того, как голод станет уже действительно страшным, получится перевезти «в сытые земли» хорошо если сотню тысяч человек. Две сотни тысяч, если считать и тех, кто переезжал самостоятельно по «льготной прграмме» НКПС: Сергей Демьянович, выяснивший в разговоре с товарищем Артемом «глубину проблемы», пустил дополнительные поезда, состоящие из общих вагонов и двигающихся по «обычному расписанию» (то есть идущих до Иркутска восемь-девять суток), для проезда в которых нужно было только «ордер» от забайкальцев предъявить.