— Это всё несерьезно.
— А серьезно то, что у нас восемнадцать самых современных заводов делают самолеты. Только цельнометаллических истребителей этого Бартини производится больше, чем по штуке в день, и по два бомбардировщика Архангельского. А теперь и Петляков готовит к производству свой новый сверхтяжелый дальний бомбардировщик. А если учесть самолеты Поликарпова, Ильюшина и Гуревича, то мы в год производим только военных самолетов до двух тысяч.
— Все это замечательно, но…
— Вы главное не учитываете. Поскольку мы с Европой практически не торгуем, нам на европейские законы вообще плевать. Вот Шкода новый танк придумала, довольно неплохой. А мы теперь все хорошее их этого танка себе взяли, и на Белогорском заводе производство своего танка на основе этого хорошего налаживаем.
— Белогорск далеко…
— И это прекрасно! Пусть думают, что мы там против японцев танки из котельного железа делаем…
— Так уж из котельного!
— Ну, не совсем из котельного, там гарвеевская броня все же. Эфиопы довольно, сотнб машин заказали. Пулю из винтовки танк даже в упор держит!
— А снаряд из пушки? Мы проверили ее хотя бы на германской в тридцать семь миллиметров?
— А мы себе не такие танки делать будем. То есть внешне — совершенно такие же, но броня до двадцати пяти миллиметров, и попрочнее… раза в два. И мотор не бензиновый в восемьдесят сил, а дизельный в сто двадцать. Хороший танк, наши военные хвалят…
Тридцать пятый год закончился удачно. И урожай получился в очередной раз рекордный, и разнообразие продуктов на полках магазинов души народные радовало. Но тридцать пятый стал лишь началом нового рывка: за тридцать шестой промышленность нарастила выпуск продукции сразу на двадцать шесть процентов, а стройиндустрия вообще рванула в небеса: жилья выстроили в полтора раза больше, чем годом ранее. А вот в тридцать седьмом с урожаем стало похуже — но все равно очень много опять «в закрома» попало, жилья выстроили ровно столько же, сколько и в тридцать шестом — зато в стране появилось много новых электростанций и много новых заводов и фабрик.
Впрочем, как Иосиф Виссарионович и опасался, это много кому за границей не понравилось: начались многочисленные провокации со стороны «сопредельных государств», в основном — переход на территорию СССР разных диверсионных банд. В которых в основном были экс-эмигранты, но и коренных зарубежцев хватало. Правда финны и поляки на рожон не лезли, а вот румыны…
После очередной провокации (не переходе банды через Днестр, а обстрела погранпоста из пулеметов) в октябре тридцать седьмого советские войска сами перешли через Днестр — и остановились лишь после того, как полностью освободили Бессарабию, Молдавию, Буковину и Добруджу. На вопли «международного сообщества» Николай Павлович приказал внимания не обращать и направил румынскому королю Каролю предложение, в котором — если его перевести с дипломатического языка на человеческий — советовалось молча утереться и более против СССР не выступать. Потому что в противном случае…