Двадцатого августа поляки объявили о взятии Бреста и подошли к Белостоку. Правда, штурмовать Белосток они пока не начали, поэтому уже двадцать первого три полка Забайкальской армии вошли в город и начали обживать его окрестности. Полковник Никитин в тот же день исполнил первый приказ Николая Павловича, но на это в городе почти никто даже внимания не обратил. Не до того было.
На следующее утро поляки начали штурм, и Николай Николаевич с удовлетворением подумал, что от китайцев они отличаются разве что формой: кавалерийская атака на укрепленные (по возможности) пулеметные позиции обычно к серьезным успехам не приводит. Но больше всего полякам досаждали не пулеметы, а простые винтовки. Причем винтовки довольно паршивые, единственным достоинством которых была высокая дальность прицельной стрельбы. Николай Николаевич через «американских друзей» все же закупил для своей армии Росс МК-III в количестве тысячи двухсот штук, так что в каждом взводе их было по меньшей мере две. И были солдаты, из них довольно метко стреляющие, так что польских офицеров забайкальцы выкашивали еще «на дальних подступах». Артиллерийская поддержка наступления у поляков тоже не задалась: в большинстве случаев батарейную прислугу русские снайперы вполне могли достать, а если пушки откатывались подальше, то откуда-то выныривали «малые диверсионные отряды» — и пушки внезапно начинали палить «по своим».
Не сказать, что все это нанесло полькой армии огромный урон, но поляки остановились. И задумались…
А пока они думали, на русской стороне фронта нарыли еще окопов, блиндажей понаставили. Разместили еще три подошедших полка забайкальцев и, послав в совершенно нецензурной форме командующего Западного фронта, посадили в окопы и почти пять тысяч красноармейцев, командовать которыми было поручено уже Владимиру Михайловичу Гиттису. Понятно, что он командовал не в одиночку, так как Каменев все же «проникся» и позволил ему взять с собой «для согласования» и два десятка других «краскомов». И здесь польское наступление остановилось.
А южнее уже десять полков забайкальцев объяснили полякам, что Брест — это исконно русский город. То есть город они брать не стали, а просто окружили, перерезав все линии снабжения — ровно так же, как это проделывали «красные партизаны» в Забайкалье. Поляки попытались прорвать эту блокаду, чем воспользовался командующий Юго-Западным фронтом Егоров, который (при некоторой помощи еще трех забайкальских полков) взял Львов.
Британцы, почувствовав, что ситуация снова меняется явно не в пользу поляков, опять предложили учинить мирные переговоры — и советское правительство под скрежет зубовный это предложение приняло. Сначала было объявлено «временное перемирие», прекратившее стрельбу двадцать пятого августа, а сами переговоры — после примерно недельного согласования различных вариантов — состоялись в Риге. И седьмого сентября был подписан мирный договор. В котором граница между странами проходила в основном по «линии Керзона» — за исключением Белостокского уезда и Львовской губернии, стороны поклялись больше «не нападать друг на друга» и «поощрять взаимную торговлю». Кое-кто в Москве таким результатом был очень сильно недоволен, а кое-кто — еще сильнее недоволен тем, что произошло в процессе остановки польского наступления.