Он смотрел на меня с безграничным доверием, и в этот момент я поняла: эта война за выживание для меня только что обрела еще одного маленького, но очень важного союзника. И отступать было нельзя.

Пока Артур набирался сил, входя в режим «капризного, но живого» ребенка, я не сидела сложа руки. И в этом таилась новая, неожиданная проблема. В деревне каждая минута была занята борьбой за выживание: принести воды, нарубить дров, приготовить еду, отдраить хоть какую-то посуду. Здесь же все делали слуги.

По приказу лорда ко мне была приставлена Ильза, готовая по первому слову принести, подать, помочь одеться. Постоянное присутствие «прислуги» смущало и тяготило. Благо, я отстояла право одеваться самой и принимать ванну без посторонних глаз: эти маленькие островки личного пространства помогали сохранить рассудок.

Без привычной физической работы и тотальной занятости я начинала хандрить. Мой мозг, привыкший решать десятки задач в час, простаивал, и это было хуже любой усталости.

Поместье было огромным организмом, и болело в нем не только лордово дитя. Мне нужна была работа. И пациенты.

Как-то раз я заметила, что управляющий Лорен, обычно подтянутый и стремительный, двигается скованно, а его пальцы с трудом сжимаются вокруг пачки бумаг. Лицо его, обычно непроницаемое, исказила маска подавляемой боли.

Я подошла к нему в коридоре, и мой мозг автоматически выдал диагноз: «Подагра? Артрит?» Но я тут же поймала себя на мысли. В этом мире таких терминов не существовало. Мне пришлось быстро перевести их на язык симптомов, понятный здесь и сейчас.

— Суставы скрипят и ноют на погоду? — спросила я, подобрав более уместные слова. — Особенно большие пальцы на ногах и кисти?

Он вздрогнул, будто пойманный на чем-то предосудительном, и выпрямился, стараясь скрыть хромоту.

— Пустяки, мисс Анна. Осенняя сырость… С возрастом у всех кости постанывают.

— Сырость можно изгнать жаром, — парировала я. — Позвольте помочь. Это не займет много времени.

Он хотел было отказаться, вежливо и твердо, но я уже несла свой узелок с сокровищами: воском, гусиным жиром и сушеными травами. Вечером того же дня я устроила маленькую лабораторию на кухне поместья, к восторгу и ужасу поваров.

Я растопила на раскаленной плитке гусиный жир и пчелиный воск, а потом добавила туда добрую щепотку молотого перца и горсть истолченного в пыль розмарина.

— Это чтобы «разогнать кровь», — объясняла я потрясенной Ильзе, которая, кажется, окончательно решила стать моим теневым отражением. — Перец греет, розмарин снимает воспаление. Простая физика, а не колдовство.