— Надеюсь, что не понадобятся, — обалдело пробормотал я. — Хватит с меня этих.

Старик молча кивнул и сел за стол.

— Благодарю. А как вас зовут, простите?

Старик уставился на меня так, будто сам силился вспомнить, как его зовут.

— Градимир, — наконец изрёк он. — Борисович.

— Очень приятно, а меня Михаил Дмитриевич. Рад знакомству. Я могу забрать эти папки? Господин Оползнев сказал, что рабочее место для меня приготовлено в третьем кабинете.

— Забирайте, — удивился Градимир Борисович. — Для чего же ещё я их принёс?

— Ну… Я не знаю, быть может, расписаться где-то нужно?

— Зачем?

Я понял, что беседа зашла в тупик. Поблагодарил старика, взял стопку и вышел.

Пока разыскивал канцелярию, кабинет с номером «3» на двери я видел. Он был в начале коридора.

«Семьдесят лет никто не спрашивал… — повторил про себя я. — То есть он хочет сказать, что семьдесят лет назад уже работал тут?»

«Нет», — категорически отмёл Захребетник.

«Уф-ф. А то уж я решил, что ему лет сто!»

«Ему не сто, а гораздо больше. А работал он не здесь, потому что семьдесят лет назад этого здания ещё не было. Видно же, что оно новое, недавно построенное. И то сказать — давно пора! Предыдущее больше на острог похоже было, чем на канцелярию. Потолки низкие, окошки крошечные. В дверях каждый раз пригибаться приходилось».

«Гораздо больше, чем сто лет? — переспросил я. — А Оползневу сколько?»

«И Оползнев недалеко ушёл».

«И что же, они тут все такие⁈ А почему я про этих малахириумных долгожителей ничего не слышал?»

«Ну, настолько долго живущих не так уж много. А не слышал ты про них, потому что все они почти безвылазно сидят здесь. Оползнев ещё может по какой-нибудь надобности в Екатеринбург выбраться, а остальным и тут хорошо. Они отсюда никуда не уезжают, а чужаки здесь если и появляются, то командировочные из Коллегии вроде тебя. Среди тех троих, кто с тобой под одной крышей живёт, посторонних ведь никого нет».

«Нет. Но всё равно, слухи-то должны ходить!»

«Так они и ходят. И про Хозяйку Медной горы, и про Каменный цветок, и прочие. Даже книжки печатают. Но только не далее как вчера ты сам всё это обозвал нянькиными сказками. А если бы тебе на службе Ловчинский, например, начал втирать про зелёных людей, живущих по сто лет, ты бы ему что сказал?»

Я вздохнул.

«Чтобы в следующий раз, когда пьянствовать будет, на крепкое не налегал».

«Вот именно. Отсюда ты вернёшься в Москву уже всё повидавший своими глазами, удивляться ничему не будешь. А для тех, кому сюда приезжать не положено, всякие местные подробности навсегда останутся сказками, с ними это обсуждать никто не станет. Как по мне, так и правильно».