— Вон оно что, — пробормотал Василий. — Послушайте, господа! Я только сейчас сообразил. Это ж какого размера должна быть тварь, ежели сетка до второго этажа достаёт⁈

Мы с Семёном промолчали. Я, видевший следы Полоза, его размеры уже примерно представлял, а Семён был погружен в какие-то свои размышления. Он смотрел на дорогу, ведущую из посёлка на рудник, где мы с Горыниным ходили днём.

Сейчас по дороге двигалась процессия из шести человек. Люди миновали корпуса мастерских и вышли за ворота. Трое несли факелы, трое, идущие перед ними, ещё какие-то предметы. Из-за темноты и дальности расстояния сам я не мог разглядеть, что именно, а Захребетник приходить на помощь не спешил.

— Да неужто этакую тварюгу какой-то звон отпугнуть может, а сетка — остановить? — продолжил рассуждать Василий. — Да она эту сетку сметёт и не заметит!

— Заметит, — сказал Семён, — не сомневайся. Наткнётся, да ещё звон почует — прочь уползёт, не любят они этого. Если тварь подземная, то ещё и огня бояться должна, факелы горняки не зря зажгли. Одна беда — долго.

— Что — долго? — не понял я.

— Сетку тянуть будут долго, ещё не меньше двух часов, — пояснил Семён. — Ежели тварюга раньше вылезет, худо придётся. А она ведь ещё непонятно, в каком месте выскочить может… Вот что. Побегу-ка я на помощь.

Он бросился к лестнице и принялся спускаться.

И в этот момент балкон под нами содрогнулся.

— Что это? — удивился Василий. — Ты почувствовал, Миша?

Семён, который толчок тоже определенно почувствовал, выругался и на последние ступени лестницы шагать не стал, просто спрыгнул вниз. А я не успел ответить. Вдали, за посёлком, чуть в стороне от дороги взметнулся высоченный фонтан из снега и земли.

Когда гигантский снежный вихрь улёгся, мы увидели, что над дорогой, покачиваясь, возвышается чудовище.

Оно было громадным, если бы выскочило из-под земли возле нашего управления, положило бы голову на крышу. И это при том, что на поверхность, сколь я мог судить, Полоз выбрался не целиком. Так — приподнялся немного, чтобы осмотреться.

Его чешуя, в лунном свете кажущаяся чёрной, отливала всеми оттенками зелени и золота. Хребет украшал гребень, из пасти торчали длинные кривые клыки, а глаза горели изумрудным огнём. Чудовище покачивалось над дорогой, словно готовящаяся к атаке кобра.

— Боже правый, — пробормотал я.

«А ты думал, — ухмыльнулся Захребетник. — Это тебе не какой-нибудь басурманский Шаи-Хулуд. Это наш скрепный Великий Полоз!»

— Свят-свят-свят, — охнул Василий. — Что же будет, когда он весь выберется⁈ Семён! Стой, малахольный!