Вот это было знакомо — его любимый удар не в лицо, а в само право быть собой. Как будто у меня не было личности, были только влияния: сначала отца, теперь — другого мужчины. Раньше после таких фраз я начинала доказывать — горячо, сбивчиво, больно. Сейчас нет. Сейчас я только почувствовала, как внутри поднимается что-то жёсткое и ясное.

— С тех пор, как я перестала бояться тебя сильнее, чем потери всего остального.

На долю секунды в его глазах мелькнула настоящая ярость — не красивая, не контролируемая, живая. И я вдруг поняла страшную вещь: он и правда не ожидал, что я дойду до этой точки. Он рассчитывал на слёзы, на колебания, на отца, на стыд, на деньги, на репутацию, на всё — но не на то, что я выйду и буду говорить вот так.

— Ты выглядишь жалко, Ева, — произнёс он тихо. — Стоишь рядом с ним и делаешь вид, что это твой выбор. Ты хотя бы сама себе не противна?

Я почувствовала, как напрягся Марат, как будто воздух рядом с ним потемнел. Но он не вмешался — ждал меня, моего ответа. И, кажется, именно это дало мне сил больше, чем если бы он сразу закрыл меня собой.

— Знаешь, что мне противно? — спросила я. — Вспоминать, сколько раз я оправдывала тебя там, где надо было уходить.

Влад склонил голову набок — снаружи почти любопытство, внутри — я видела — уже шёл холодный расчёт новой атаки.

— Ты сейчас на эмоциях, — сказал он. — Я готов закрыть глаза на вчерашнее, на эту истерику, даже на весь сегодняшний цирк. Возвращайся домой, Ева. Пока ещё можно обойтись без грязи.

Я чуть не улыбнулась: «пока ещё можно», какой щедрый.

— Ты уже вынес всё в грязь, Влад.

— Нет, — мягко возразил он. — Это сделал он, когда влез в нашу семью.

И тут впервые заговорил Марат — голосом, от которого мороз показался тёплым:

— Исправь одну ошибку. Твоя семья трещала без меня. Я просто оказался первым, кто дал ей место выйти.

Влад медленно повернулся к нему:

— А ты всё такой же. Любишь подбирать чужое.

Я не успела вдохнуть. Марат шагнул вперёд — всего один шаг, и пространство между ними стало не человеческим, а звериным.

— Осторожнее со словами, — сказал он тихо. — Пока я ещё позволяю тебе говорить.

— Позволяешь? — Влад усмехнулся. — Ты правда думаешь, что победил? Думаешь, если она пару часов посидела у тебя, поплакала, раздвинула ноги для жалости…

Я не услышала конца фразы, потому что в следующую секунду Марат оказался рядом с ним — без замаха, без предупреждения, просто рывком схватил его за лацкан пальто и дёрнул на себя так резко, что Влад потерял равновесие.

— Ещё слово про неё, — произнёс Марат ему в лицо, — и я забуду, что обещал ей не калечить тебя.