— Так что с Акулиной? — оборвала я причитания. — Она так впечатлилась, что побежала в церковь?
— Да не знаю, куда она пошла, — всплеснула руками Дуня. — Она два дня ходит дерганая. Ничего ей не скажи. И все шастает куда-то. Я уж думала… Да не похоже…
— Что думала? — вцепилась я.
— Да ничего, барышня. Мужа-то ее в солдаты забрали почитай сразу после свадьбы. Сколько лет она одинокая, — горничная перешла на полушепот, объясняя непристойное, — дык ведь если б появился кто, она б не такая злая была, правда? — и тут же спохватилась. — Да вы не слушайте меня, Ирина Константиновна. Небось, и вправду в церковь пошла… Марфа-то напугалась знатно…
Угу. Так напугалась, что первым делом побежала к подружке сплетничать.
От страха не иначе.
— И что там у Чернышовой? Не слегла она от нервов? — спросила я.
— Сдюжила, барышня. А потом Лариса Ильинична вернулись, — при упоминании Самсоновой тон Дуни поменялся. — Все взяли в свои руки, да ведь все равно жуть какая…
Да уж. В свои руки.
И тоже сразу кому-то депешу отправила.
— Ты не стой давай, на стол накрывай, — раздраженно приказала я.
Дуня ойкнула и метнулась на кухню.
Раздражалась я, потому что ничего по-прежнему не было ясным. И идеи наши с князем вилами на воде писаны. Где-то мы не туда свернули в своих рассуждениях. Знать бы где. Почти все улики попались нам случайным образом, оттого и картинка не складывалась до конца. Нет-нет, да и какой-то кусочек не укладывался.
Взять хотя бы Самсонову. Искала ли она на самом деле фотографическую карточку? Ведь живой свидетель ее знакомства с Петром Генриховичем — ее патронесса. Ну не станет же она убивать всякого, кто знает? Эдак надо выкосить всех, кто был тогда в Кисловодске. Может, зря я цепляюсь за эту деталь? Нужно попробовать рассуждать, как Белозерский: отбросить все догадки и опираться только на факты.
Гаврилов и Самсонова.
Никифор и Коробков.
И странное поведение Акулины добавим.
Обдумывала это и так и сяк, и все равно не хватает какой-то детали, значит, нужно ее найти. И раз в дом залезали, а потом и Лариса шарила, значит, что-то важное все еще здесь. Надо только понять что.
Не прощу себе, если князь первым раскроет загадку и лишит меня возможности записать его в свои должники. Ну и вообще, нечего нос задирать. Умник. Интриган. Скажет он, когда решит.
Плотно поужинав, я засела сначала в хозяйском кабинете, чтобы начертить новую схему только по-иному: оставляя пустые места там, где достоверность предположения хромала. Спустя час, изучив, что у меня получилось, отправилась в спальню Гавриловой и на сей раз принялась за обстоятельный поиск, задавив в себе гадкое чувство, что я роюсь в вещах покойницы.