Стало быть, если письмо при удачных раскладах дойдет до Петербурга недели за две, то, прибавляя время на дорогу, Петр Генрихович окажется на пороге родительского дома меньше чем через месяц.
Мне, разумеется, могло повезти, и почта задержится, и дорога затянется, но рассчитывать нужно было на неблагоприятный вариант.
Мысли мои снова вернулись к Никифору. Если ему Гаврилов дал увольнительную для поездки домой, то отчего же он сразу не приехал к Акулине. Мать-то его всегда ждет, и в доме для него место найдется. И что за надобность у него была к почтальону, да еще в хранилище?
Мучимая такими думами, я и пристала к горничной, едва вернувшись домой.
— А Никифор тебе ничего не писал? — спросила я как бы невзначай, усаживаясь за стол.
Акулина, ставившая целую супницу для меня одной, удивленно на меня покосилась.
— Нет, читаю я плохо, он только когда предупредить о своем приезде пишет, да когда что из ряда вон выходящее. Не до меня ему в столицах. Ну ничего, теперь-то уж точно скоро дома будет. Вместе с барином-то. Самовар потом нести?
— Неси, — в задумчивой рассеянности ответила я.
Выходит, на этот раз Никифор мать не предупреждал, а приехал. И появившись в городе, к ней тоже не явился. Что за тайны в отдельно взятом семействе? Уж не сбежал ли он от пьяницы Петруши? Тот, как и матушка его, тоже мог руки распускать, да только с теми, кто ответить не мог. Да нет. Никифор при Гаврилове много лет. Вряд ли его чем-то можно было еще удивить, да и приноравливаться под хозяина он тоже уже научился. Знал, когда рассолу подать, когда сюртук погладить, а когда и с глаз скрыться. Иначе был бы давно уволен вспыльчивым Петром Генриховичем.
Разум почти сразу переключился на другую вспыльчивую персону.
Значит, князь.
Белозерский.
Особа приближенная к императорской семье.
Известная широко за пределами Петербурга, и о которой мне ничего не было известно. Я порылась в памяти Басаргиной, но ничего не обнаружила в ней интересного, кроме того, что Ирина знала, что о князе ходило много весьма противоречивых слухов. Сплетники не могли объединиться единодушно в своем мнении.
В общем, таинственная личность, о которой все говорят, но никто толком ничего не знает. Инкогнито, одним словом. Наглец.
Неожиданно я почувствовала, как к щекам прилило тепло при воспоминании о том моменте, когда князь прижал меня к себе, выводя из почтамта. Тогда я смогла оценить несмотря на шубу, как легко он двигается, как твердо его тело…
Господь с тобой, Ирина Константиновна!
С чего ты вдруг смутилась? Не о том, думаешь!
А думать надо о том, что причина появления в Светлоярске Белозерского может быть только экстраординарной! И как-то это связано с почтой. И со срочной необходимостью в специалисте четвертого уровня.