После того как я пересчитала свою скудную наличность, было решено, что платье сойтись просто обязано, хотя оно осталось с тех времен, когда я приехала сюда, будучи в трауре по отчиму, пустившему себе пулю в лоб, после того, как он проигрался подчистую, оставив меня прозябать в нищете и по существу отдав надо мной контроль злобной чужой старухе.
Как же меня, человека иного времени, злил этот обычай.
Проигрался и умыл руки. Спасся от позора, долгов, бедности, от необходимости смотреть в глаза падчерице. И вроде как остался человеком чести. Ведь не в бега же подался. Возмутительно. Таких игроков нужно было бы отправлять на трудотерапию принудительно! Хоть сапоги солдатам шить.
Понятное дело, что мои рассуждения были бы дикостью, произнеси я их вслух, поэтому я только молчала и скрипела зубами, повторно проверяя наряд восьмилетней давности на предмет, не повеселилась ли где моль. Платье, конечно же, вышло из моды, но кто будет ждать от бедной родственницы иного? А если кто и посмотрит косо, я переживу. Но на новое даже в лавке готового платья денег просто нет. Благо глубокий траур в моем случае долго не продлится. Уже после похорон я смогу вернуться к своим обычным нарядам, разве что от украшений придется отказать, да их у меня и нет почти, а какие есть вполне уместны в полутрауре. Ну и в свет выходить недели три мне приличия не позволяли, но кто ж меня пригласит? Никому я неинтересна, да и насущные проблемы у меня совсем иного толка.
С шестнадцати лет я определенно округлилась в некоторых местах. Пришлось в корсет вставлять льняные шнуры, чтобы не растянулись и не порвались, да затягивать так, что по первости у меня голова закружилась.
— Не разойдется? — прохрипела я.
— Не должОн, — крякнула Акулина, утирая испарину со лба. — А нут-ка, сядьте. Встаньте. Не скрипит даже. Это вы во время болезни исхудали, барышня. Повезло.
Даже не стала уточнять, в чем именно: в том, что заболела, или в том, что утянуть смогли.
Отдышавшись обе, мы натянули на меня платье. Талия выглядела дивно, хоть в траурном платье это и не должно меня заботить, а вот округлости повыше выглядели чрезмерными, в груди наряд мне был тесноват, но поделать с этим я ничего не могла, разве что шаль накинуть.
Ну да ладно. В верхней одежде будет незаметно.
И только я собралась приказать, чтоб принесли шляпку, как заглянула Дуня и сообщила, что прибыли первые соболезнующие.
Я оторопела, а потом сообразила, что до самых похорон теперь будут идти знакомые Гавриловой с выражением скорби. Видимо, вчера тактично мне дали подготовиться к подобному, а сегодня и завтра потянется народ, и уже отсидеться в своей спальне мне не удастся.