Я растерянно похлопала глазами на Дуню.
— А у нас все… — я даже не знала, как правильно спросить: готово? Правильно?
— Как есть, барышня. И семинарист, которого отец Павел прислал, читает Псалтырь, барыня лежит, как живая… Пригожая, лицо доброе…
У меня мурашки поползли вдоль спины. Я старательно открещивалась от мысли, что в доме покойница, и не испытывала никакого желания смотреть на мертвое тело человека, который мне и при жизни не был приятен. И, наверное, в глазах прислуги я выглядела чудовищем, потому как и вчера не заходила в теткину спальню, и спать легла, и ночную трапезу пропустила…
— Скажи, что я сейчас спущусь, — пробормотала я, отправляя Дуню.
Акулина только хмыкнула, словно прочитав мои мысли.
— Да наши-то про вас дурного не подумают. Вы ж болезная, вам бдение не по силам… Да и после конфуза вашего… — начала и тут же замолчала, опомнившись.
Что ж такого натворила Ирина Басаргина, что после этого мое поведение не кажется странным. Хотела было опять пристать к горничной, да та уже смылась.
Спустившись же в гостиную, я там обнаружила не кого-то, а Антона Антоновича Вавилова, ради которого я и искала повод навестить Управу еще раз.
— Доброго здравия вам, Ирина Константиновна, — с соответствующим случаю лицом начал Вавилов. — Примите мои искренние соболезнования еще раз. Вы уж не обессудьте, что я в такой ранний час прибыл. Проститься с Ариадной Пантелеевной в другое время не смогу-с. Служба. Сами понимаете.
— Благодарю вас за участие. Я все понимаю, Антон Антонович.
Пришлось все-таки сопроводить господина Вавилова к наверх. Как я и думала, слова Дуни были преувеличением. Тетка была окончательно мертвая и выглядела соответствующе. И даже смерть не смягчила ее черты.
Антон Антонович задерживаться не стал, соблюдя все приличия, однако не затягивая визит.
— А что служба? — решилась я прощупать почву. — Уж больно вы озабоченным выглядите. Или бесчинства какие случились? А может чрезвычайное происшествие?
— Помилуйте, Ирина Константиновна! Какие ж у нас бесчинства. Мы, слава богу, не в столице. Народ у нас спокойный…
Да уж куда спокойней. Девицу на улице по голове тюкнули, камердинер не то беглый, не то не очень, шастает по почтовому хранилищу… Но об этом я, разумеется Вавилову ничего не говорила.
— Господь даст, так и дальше будет, — покивала я. — Хотя, конечно, новых людей нам не помешало бы. Взболтнуть наше болотце.
Антон Антонович насупил брови, когда исподволь вспомнил про столичного гостя.
— Некоторые приезжие наводят только суету и прибавляют обязанностей. Да что это я вам голову забиваю? Не нужно вам о таком думать. Вам своих забот хватает. Вы и бледны сегодня, простите старика…