Витя стоял в дверях своей комнаты со стаканом чая.

— Громов.

— Что?

— Начальник тебя вспоминал.

— По работе?

— Нет, как нашего лучшего танцора.

— И?

— Ничего. Завтра зайдёшь расписаться за бумагу. Сегодня не лезь, у него человек.

— Завтра зайду.

В коридоре послышались шаги. Витя посмотрел в сторону лестницы и поставил стакан на подоконник.

— Иди сюда.

— Куда?

Он открыл маленькую кладовку, где стояли ведро, швабра и две связки старой ветоши.

— На минуту.

— Витя.

— Потом.

Я вошёл в кладовку. Дверь он прикрыл не до конца. В щель было видно коридор.

Юля остановилась возле Вити.

— Витя, Андрей Викторович заходил?

— Заходил.

— Где он?

— Ушёл.

— Давно?

— Только что.

— Куда?

— Не сказал. За зарплатой приходил.

— Если увидите, передайте, что мне нужна его подпись. Сегодня.

— Передам.

— Лучше не передавайте, а отправьте его ко мне.

— Если увижу, отправлю.

Юля постояла. Папка у неё была под мышкой, пальцы на папке красные от холода.

— Он опять будет говорить, что занят.

Витя промолчал.

— Ладно. Я сама потом.

Она ушла. Витя подождал, потом открыл кладовку.

— Выходи.

Я вышел, стряхнул с рукава пыль.

— Она всё равно найдёт.

— Найдёт. Поэтому сейчас иди через двор.

Он взял стакан и посмотрел в коридор.

— Дверь у склада открыта. Только не хлопай.

Я вышел через складской двор. У стены грузили пустые ящики. Кладовщица держала накладную на капоте, водитель пытался писать по мокрой бумаге и ругался не на неё, а на ручку. Снег набивался под колесо и сразу чернел.

У ворот я остановился. Деньги, оставшиеся после расчёта с Сашкой, лежали во внутреннем кармане. Я проверил пуговицу, потом переложил пятёрку в боковой карман, чтоб на рынке была под рукой.

В гараже Карен уже убрал хлеб и снова резал картон. Я поставил апельсины на ящик и выбрал один большой набор.

— Этот куда? — спросил Карен.

— Отнесу.

— Кому?

— Насте.

Он отложил нож, взял коробку и посмотрел крышку.

— Эта кривая.

— Не очень.

— Видно.

Он снял ленту и перевязал заново. Потом прижал крышку ладонью, подержал и отдал мне.

К ресторану я пришёл ближе к девяти. Настя была на смене. У служебного входа курили двое мужчин в белых куртках. Я отошёл к окну. Через стекло было видно край зала: скатерти, спины, рука с подносом, Людмила Марковна у стойки. Она говорила с официанткой и держала в руке карандаш. Официантка кивала, не поднимая глаз.

Настя вышла минут через десять. В пальто, с платком на голове, рукава у пальто были влажные.

— Ты чего здесь стоишь?

— Жду.

— Кого?

Я поднял сетку с апельсинами.

Настя посмотрела на них, потом на коробку.

— Это мне?

Она вспыхнула от удовольствия и сразу смутилась.