— Спасибо! Я сейчас, только смену закончу!

— Подожду.

— Минут двадцать.

Она взяла один апельсин, спрятала в карман пальто, коробку взяла под мышку и вернулась внутрь.

Я ждал у стены. Ветер был сырой, с мелким снегом. От двери тянуло теплом и котлетами. Один из мужчин в белой куртке вернулся, вынес пустой ящик, поставил у стены и ушёл обратно.

Настя вышла уже с сумкой. Мы пошли к ней. Дома она сначала поставила апельсины на стол, потом переложила на тарелку, потом снова в пакет, потому что тарелка оказалась мала. Набор открывала осторожно.

— Это вы делаете?

— Мы собираем.

— Красиво.

— Смотри нормально. Если что не так, скажи.

Она достала пудру, открыла, посмотрела на зеркало.

— Девочки увидят — спросят.

— Пусть спрашивают.

— Я покажу. Только не Людмиле Марковне первой.

— Почему?

— Она сначала спросит, кто разрешил, а потом попросит себе.

Она поставила коробку на комод. Потом подошла, сняла с меня шарф и повесила на спинку стула.

— Ты давно не приходил.

— Знаю.

— Сейчас не надо объяснять.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

Ночью за окном кто-то долго заводил машину. Мотор хватал, глох, снова хватал. Настя лежала рядом, головой у меня на плече. На столе пахли апельсины. Я слушал мотор и думал, что утром опять надо в гараж.

Через два дня я позвонил в ресторан с вахты общежития. Настю искали несколько минут; когда она подошла, в трубке ещё звенела посуда.

— Девочки хотят такие же, — сказала она.

— Сколько?

— Пока семь. Может, восемь. Две большие, остальные маленькие. Одна просит без пудры. Деньги сразу.

— Завтра принесу.

— К ресторану. Я выйду.

Мы с Кареном собрали восемь наборов за вечер. Четыре больших, четыре маленьких.

На следующий день я принёс коробки к ресторану в сумке. Настя вышла через служебный вход, взяла сумку и сразу заглянула внутрь.

— Подожди здесь. Я деньги соберу.

— Долго?

— Если Людмила Марковна не увидит — быстро.

Она ушла. Я остался у стены. У дверей стояли пустые ящики из-под бутылок. От них пахло мокрым деревом. На тротуаре снег превращался в серую кашу.

Сорокин подошёл со стороны угла. Я узнал его поздно, когда он был уже близко.

— Громов?

— Здравствуйте.

Он посмотрел на служебный вход, потом на меня.

— Вы здесь что делаете?

— Жду знакомую.

— В рабочее время?

— Я сегодня не на смене.

— На базе так сказали?

— Я получил зарплату и расписался. После этого свободен.

Сорокин не спорил. Он стоял спокойно, руки в карманах пальто.

— У служебного входа ресторана обычно ждут по делу.

— У меня личное.

— Личное тоже бывает разное.

Я не ответил. Дверь открылась. Настя вышла с деньгами в кулаке. Увидела Сорокина, увидела меня и подошла вплотную.