Карен положил рядом три листа — заказ, остаток и мелкие обещания.

— Из этого сто одинаковых не собрать.

— Поеду к Лене.

Карен посмотрел на лист, потом на меня.

— Езжай. Только не обещай ей ничего от моего имени.

Лена стояла в коридоре у окна. Рядом была Зоя. Они сушили варежки на батарее: одна варежка уже упала на пол, вторая держалась на ребре.

Зоя увидела меня первой и ушла в комнату. Дверь оставила приоткрытой.

— Лена, можно?

— Говорите.

— Нужна косметика. Много. Нормальная партия. Деньги сразу.

Она подняла варежку с пола, отжала край над подоконником и положила обратно на батарею.

— У меня нет.

— Может, у ваших спросить?

— Нет.

— Я заплачу вперёд.

— Я слышу.

— Это не та история.

Она посмотрела на меня. Не сердито. Просто устало.

— Андрей, я после той истории два дня отвечала, где взяла и кому отдала. Мне хватило.

— Сейчас всё чисто. Под заказ.

— Поэтому и не надо.

В комнате за дверью Зоя что-то уронила. Лена обернулась на звук, потом снова ко мне.

— Я не буду. Простите.

— Понял.

Она взяла мокрую варежку, будто вспомнила, зачем стояла у окна, и пошла в комнату. Дверь закрылась не сразу: Зоя спросила что-то шёпотом, Лена ответила тоже шёпотом. Потом клацнула защёлка.

Я постоял у окна. По стеклу стекала вода от растаявшего снега. На подоконнике остался мокрый след от варежки. Потом я спустился вниз.

К вечеру Карен собрал один большой и два маленьких образца из лучшего остатка. Бумагу на большом повело у угла; он переделал её один раз и велел больше не трогать.

Девятнадцатого утром я заехал на базу за подписью Вити. Юля дождалась меня у лестницы. В руках у неё была раскрытая папка.

— Андрей Викторович, распишитесь.

На листе стоял график дежурств добровольной народной дружины. Моя фамилия была вписана на двадцать первое и двадцать четвёртое декабря. В первом маршруте значились вокзал, привокзальная площадь, рынок и Садовая.

Ловить самого себя мне ещё не предлагали.

— Уберите меня из графика.

Юля посмотрела на лист, потом на меня.

— Что значит «уберите»?

— В эти дни я не выйду.

— Из районного штаба звонили. Перед праздниками усиливают дежурства. Вы молодой, неженатый, живёте рядом.

— После работы у меня есть дела.

— У всех есть дела.

— Я вас два раза выручил. Танцев мне хватило.

— Это не выступление. Это общественное поручение.

— Тем более нет.

Юля перевернула лист. На обороте уже стояли две подписи.

— Тогда напишите, что от дежурства отказываетесь.

— Напишу.

Она протянула ручку.

— И в представление на новогоднее поощрение вас не включаю. Общественную работу там тоже учитывают.

— Не включайте.

Я расписался и вернул ручку.