— Я вечером спрошу у девчонок. У нас на этаже у троих складные. Может, кто-нибудь помнит магазин или фабрику.

— Хорошо.

— И ты сядь хоть на минуту. У тебя лицо опять белое.

Она подвела меня к деревянной скамье возле батареи. Я не стал спорить. Сел, прижимая ладонь к боку, а Лена осталась рядом и стала перечислять, у кого ещё видела похожие зонты. Галина Петровна перелистнула журнал и, уже не притворяясь, прислушалась.

Когда Лена ушла, я поднялся не сразу. Посидел ещё немного у батареи, дождался, пока перестанет тянуть под рёбрами, и только потом пошёл к Кацам.

Дверь открыл Миша, без пиджака, в домашнем свитере. Увидев моё лицо, снял очки, протёр их и снова надел.

— Андрей, вы сами дошли?

— Сам.

— Тогда проходите боком. У нас в коридоре началась торговля.

— Это он так называет один ковёр, — отозвалась Фира из комнаты.

Вдоль стены стоял свёрнутый ковёр, занимавший почти весь проход и упиравшийся верхним краем в вешалку. Миша прижал его плечом к стене, пока я протискивался.

Эмма Марковна вышла из кухни с тарелкой селёдки.

— Сначала человек поест. Ковёр полдня стоит в коридоре и никуда пока не убежал.

Меня усадили за стол. Фира принесла чай, Эмма Марковна — картошку. Миша положил рядом толстую тетрадь, но мать накрыла её салфеткой.

— После еды, Мишенька. Андрей и без твоих цифр худой.

Фира развернула ковёр настолько, насколько позволяла комната. На полу появились красные ромбы, зелёная кайма и угол фабричной бирки.

— Молдавский, — сказала она. — Знакомая может достать ещё девять. По сто восемьдесят каждый.

— Не ещё девять, а всего десять, — поправила Эмма Марковна. — Один уже здесь.

Миша всё-таки вытянул тетрадь из-под салфетки.

— На всю партию нужно тысяча восемьсот. У нас шестьсот. Остальное мама предлагает взять у вас.

— Не взять, Андрюша, а вложить, — сказала Эмма Марковна и подвинула ко мне селёдку. — Мы продаём, сначала возвращаем ваши деньги, потом делим прибыль. Всё честно.

Фира села напротив.

— Утром речь шла о трёх коврах. После обеда мама узнала, что можно взять десять. Если вещь хорошая, зачем брать три, когда дают десять? Перед Новым годом ковры ищут. У Риты соседка спрашивала, Фирин начальник жаловался, что нигде нет.

— Они этот видели?

— Пока нет, — сказала Фира.

— И денег пока никто не давал, — добавил Миша.

Эмма Марковна погладила зелёную кайму. Один ковёр она уже, похоже, видела не товаром, а частью собственной комнаты.

— Этот в любом случае у нас останется. Второй можно Фире, у неё стены пустые. Остальные разойдутся.

— А если не разойдутся?

Она задумалась, посмотрела на свёрнутую часть ковра, потом на тесный проход к двери.