За дверью прошла соседка с ведром.

— Лена, ты там?

Лена забрала коробочку и спрятала обратно.

— Да. Посылку перевязываю.

— Что упало?

— Коробка.

— Я слышу, что не кирпич.

Ведро звякнуло о стену. Соседка постояла ещё секунду и ушла к кухне.

Лена дождалась, пока шаги стихнут.

— Пудра, тушь, помада. Польские. Есть немного чешского. Теперь держи сильнее.

— Откуда товар?

Она подтянула ткань и подсунула под шов сложенную полосой газету.

— Знакомая в универмаге. Она говорит, что можно взять и сколько. Я получаю, часть продаю здесь, часть отправляю.

— Воронежская родственница продаёт дальше?

— Да.

Лена не придумывала тётю и не делала вид, что вопрос её оскорбил. Проверила, не торчит ли угол коробки, и протянула мне свободный конец бечёвки.

— Об этом в общежитии никто не знает. Петрович знает, что я отправляю вещи. Какие — не знает.

— Почему пришла ко мне?

— Потому что Петрович полезет внутрь, даже если я скажу не лезть. Потом спросит, сколько можно оставить себе. Ты хотя бы сначала держишь угол.

Она затянула первый узел, но бечёвка врезалась в палец. Я перехватил конец.

— На общей кухне уже видели джинсы, — сказала Лена. — Твой покупатель показывал.

— Петя?

— Другой. Высокий, с волосами назад. Вышел из комнаты за водой и пришёл без воды. Зато вынес джинсы и всем показал задний карман.

— Славка.

— Имя не спрашивала. Он сказал, что Громов достал и ещё достанет. Назвал цену. Потом две девушки стали выяснять, можно ли заказать размер.

Я отпустил бечёвку. Лена тут же дёрнула её обратно.

— Не бросай. Шов опять уйдёт.

Мы затянули второй узел.

— Петя обещал никому не говорить про поставщика и встречу.

— Может, про поставщика он и не говорил. Этажу хватило твоей фамилии и слова «ещё». У нас люди вечером на кухне сидят. Один сказал — через десять минут знают две комнаты, утром — вахта.

— Ты поэтому пришла?

— Я пришла из-за посылки. Но раз уж стою здесь, говорю. Если из-за джинсов начнут спрашивать, кто что носит на почту, мои коробки найдут раньше твоих денег.

— Что предлагаешь?

— Не знакомить моих людей со своими. Если про тебя спрашивают — я говорю тебе. Если про меня — ты мне. И чтобы твои покупатели больше ничего не разворачивали на кухне.

— Галина Петровна уже записывает звонки в отдельную тетрадь.

Лена замерла, удерживая узел ногтем.

— Давно?

— После звонка про Петю.

— Что записала?

— Время, имя, среду.

Она потянула узел ещё раз, проверила пальцем.

— Тогда поговори с ней. Не проси выбросить тетрадь — не выбросит. Узнай, кто ещё звонил и как выглядели те, кто приходил.

Я снял с полки лист упаковочной бумаги, закрыл им разошедшийся угол и заправил под бечёвку. Лена подождала, пока я закончу.