— Безусловно! — радостно сказала Олеговна, — С высоким ассоциативным статусом при работе коры и подкорки. Есть такие, что по капле воды тебе выведут существование океана. У тех умения и навыки словно сами рождаются, это — программированная мутация.
— Так вы за мутации или против⁈
— За, тремя руками. Шучу. Двумя.
— Терпеть мутантов не могу!
— И зря. Смотри: трёхгрудая или пятигрудая девушка намного легче выкормит большое потомство. Это полезная мутация? Безусловно. И если отбросить снобизм нормисов, — Олеговна осуждающе покивала пальцем, — то и прекрасная!
У самой эволюционерки по ее словам были парные гениталии. К счастью не показывала.
— Ну вот, скажи, кому мешают два влагалища и две матки в плане эволюции? У мужчин репти два члена в клоаке, и никто на них пальцами не тычет. Потому что импотенция или сексуальная усталость им практически не светит!
Сама она детей не рожала — вот ещё, зато сдала в заморозку яйцеклетки и теперь искала подходящего партнёра с крепким рибосомным семенем (тоже с парной мутацией), чтобы их оплодотворить. Пока безрезультатно, но Олеговна не унывала.
— Если это всё хорошо и правильно, почему ваша организация практически в подполье? — допрашивал Адам.
— Поствоенный пережиток, мальчик мой. С тех пор, как мутаген запустили, официальные власти борются с мутантами и подавляют наши инициативы…
«Как по мне — правильно делают», — думал Адам. Впрочем, основной принцип понял: эволюционирование — дело рук самих эволюционирующих.
Жилось у Олеговны хорошо. Комнаты были просторными, имелась библиотека с фонотекой, почти такая же большая, как в убежище Триглазого Боба. Кормила она вкусно и когда хотелось, а не по времени, более того — раздобыла ворох старых чертежей, над которыми Адам с кайфом медитировал. Гладил пальцами, а в голове рождались картинки огромных сложных машин. Вдруг в одном нашёл ошибку, чуть с ума не сошёл от возбуждения и острейшего чувства несовершенства. Выпросил карандаш с линейкой и циркуль, за день перерисовал как надо. Олеговна только рот и открыла.
— Смотрите! — толковал Адам, тыча пальцем, — здесь было неправильно. Так, как нарисовано, не работало бы, а теперь сработает!
— По-моему, они одина-аковые, — задумчиво протянула Олеговна.
Адди лишь рукою и махнул — давно привык к непониманию. Плохо было одно: не выпускали. Дверь снаружи Олеговна не запирала, однако настоятельно просила не покидать временного убежища, Ольга, в свою очередь, сообщила, что повсюду развешаны постеры с его портретом и надписью «разыскивается». К счастью, пока живым, за относительно небольшую награду. С Горыном в популярности, а-ха-ха, не сравниться. Тем временем Адам рвался разыскивать ня.