Наконец и сам Палын с атаманского места слово веское сказал. Чуть подождал, пока стихли балачки да смешки, и произнёс:
— Поднимайтесь, братья и сёстры, да повыше, чтоб судьба разглядела, с кем имеет дело!
Дети Ветра послушно встали, каждый со своей выпивкой в руке.
— Мы с вами не раз стояли на Краю Степи, где ветер свистит и дорога впереди как ножом перерезана, — продолжил атаман. — Но гляньте: живы. Значит, не просто так! Но сегодня я скажу не о прошлом, которое как старый клинок: зарубки помнит, да в ножны убран. А выпить хочу за новую жизнь. Не за лёгкую, а за правильную. Чтоб в ней было меньше тьмы за спиной и больше огня впереди. Пусть наши руки теперь держат не только добычу, но и то, что стоит беречь. Пусть Дети Ветра найдут своё место, хватит вечных бегов от облав полицейских. Я пью за перемены! Не те, что приходят сами, а те, что мы вырываем у судьбы своими зубами, когтями и волей. За новую дорогу! И чтоб она стелилась ровненько под ноги нашим верблюдам, чтоб мы смело смотрели в глаза восточному Ветру-Отцу.
Он опрокинул в рот кубок и крякнул от крепости пойла. Со всеобщим ликованием бойцы последовали примеру главаря. Наг тоже успел хлебнуть, и даже сунул в рот кусок свежайшей горячей тлятины — за́куси, когда увидел огромную фигуру, хромающую на свет из ночного мрака, волочащую хвост и тянущую по земле мешок. Сперва не понял, кого это несёт, но затем как узнал — так непрожёванным куском и подавился, закашлялся. Он всё Звезду трогал за рукав, да тот отмахивался, окружённый льстецами, пока сам не увидал, тогда затих. И все вокруг увидали, как Горын входит в светлый круг, бросает свою ношу и тянет к жаровне руки.
Был он страшен, как пс-с из преисподней, в которого наравне с Праматерью веровал. Чешуя вместе с кожей лохмотьями свисала с его головы и огромного тела, обнажая влажные раны, истекающие гноем и сукровицей. Кое-где и личинки копошились, видать, мушки присели. Был на вид он не жилец, непонятно, откуда шёл так долго и как смог добраться. Только глаза его в свете костров полыхали неукротимой злобой, словно адские угли.
— Ну и кто теперь здесь атаман? — спросил Горын с отчётливой насмешкой в голосе, высокомерно оглядев хмельных и присмиревших собравшихся.
— Я атаман, — Звезда шагнул вперёд. — Шёл бы ты подобру-поздорову, Горын. Дети Ветра теперь по-новому заживут.
— Ты знаешь правило. Ес-сли атаман уходит, то за Край. Выходи на бой.
Звезда колебался, впрочем, недолго. Уж слишком изувеченным Горын казался, дунь на такого — сам упадёт.
— Бой на смерть! Бой на смерть! Бой на смерть! — во все голоса закричали Дети Ветра, засвистели, завыли радостно, и Наг понял, что далеко степным разбойникам до наёмного воинского братства. Дух не тот.