— Спой про пс-са, — попросил вдруг мальчишка. — Или расскажи.
— С-спи мой маленький с-сынок, — с унылой покорностью запел ему Адди на старом моноязе репти, автоматически подражая выговору няни. —
С-свернис-сь в маленький клубок,
Придет черный злобный п-с-с,
И ухватит за хвос-сток.
Он ухватит за хвос-сток,
И утащит на вос-сток.
Дунет мёртвый ветерок,
Тяпнет черный аис-сток,
А с-свернешься ты в клубок,
С-спрячешь маленький хвос-сток,
Не заметит тебя пс-с,
Не ухватит аис-сток…
И мальчишка подобрал хвост под самое брюхо.
Няня пришла ближе к ночи, когда вечернюю дойку тли уже закончили и репти-хозяева собирались спать. По крайней мере приставучего отпрыска забрали.
— Что с-случилось? — едва глянув на Адди, спросила она.
Тот мигом вывалил все про робота, потащил её в кладовку, где ня едва могла развернуться, и показал своё бесполезное сокровище, уже частично разобранное. Он уже нашел как она открывалась — нужно было скинуть отвёртку ей в левое ухо и покрутить, чтобы голова распахнулась как кошелёк, и явила миру все свои микросхемы с нерабочим аккумулятором в купе.
— Здесь двойное питание, — быстро объяснял он. — Один аккумулятор в голове, второй в крестце, вот, гляди…
Он перевернул робота на живот, автоматически огладив рукой округлый и мягкий его женский зад.
— Нижний рабочий, лампочка контачит, видишь? Только верхний поменять бы, и сможем больше зарабатывать!
— Мы продадим её на запчас-сти, — внимательно выслушав, сказала она, — и возьмём верховых верблюдов.
Адди вздохнул так горестно, что ещё жальче себя стало. Хотя прекрасно знал, что она так скажет. Это было разумно и правильно, если разобраться. Только несправедливо.
— Что? — спросила ня.
— Няня, пожалуйста, — взмолился он, заглядывая в глаза глубокого янтарного цвета, — давай её оставим!
— У нас-с нет с-средств на починку…
Может, тупой она и не была, но скупердяйкой — однозначно. Няня очень любила голдеры и расставалась с ними крайне неохотно. Даже спала, положив кошель под голову.
— Твёрдо же? — удивлялся, бывало, он.
— Ус-спокаивает звон, — поясняла ня.
В гостевой у фермеров стоял диван, на котором ня не помещалась, поэтому фермеры настелили ей ковров прямо на полу. Поснимали все, что имелись в наличии. Адди спал один с тех самых пор, как перестал бояться ночной тьмы, постигнув простую истину: самыми страшными чудовищами в округе были они, пусть другие боятся Адама с его няней. Но этим вечером сам подлез под её большую руку и привычным образом прижался к холодному твёрдому боку. Ня удивилась, но прогнать его, разумеется, не смогла. Адди дождался, пока она обовьет хвостом и перетерпел первые мгновения омерзительного, в сущности, холода.