— Привет, сладкий, — произнесла она после включения, и так стыдно стало перед няней и тлеводами, что не передать.
— Ня, это нормально? — спросил он.
— С-сам паял, с-сам с-собирал, вот ты мне и с-скажи…
Едва Адам убедился в полной загрузке и проверил работу конечностей, сразу стал с нею в спарринг, и первой же подсечкой повалил.
— Сладкий, да ты любишь пожестче, я смотрю? — лёжа на земле, спросил лысый боевой робот и раздвинул крепкие свои ноги, предназначенные совершенно для других целей — пинков, ударов, резких выпадов. Между ногами, разумеется, не было никаких первичных половых признаков. Не для того Ольгу создавали.
Увы, Адди получил не боевого робота, а не пойми какого, без функций, но с ужимками механической проститутки. Оказалось, блок питания шёл с компонентом шифрования совместимости, синтез информации проходил через машинный язык секс-куклы, что теперь давало некоторую, так сказать, специфику коммуникации и восприятия. Так что некогда боевой робот теперь запускал структурную память с точки зрения сексуального, который в бою упал лишь потому, что хочет ублажить хозяина. Но не может. Адди старательно скрывал разочарование, чтобы няня не завела шарманку про лишние траты и некупленных верблюдов.
В ярких и жарких лучах ня была неутомима и могла идти целый день. Когда-то и его носила, пока не стал слишком велик: сзади рюкзак — спереди Адам, вцепившийся в шею. Либо сзади рюкзак — над ним Адам на закорках, держащийся за жёсткий гребень. Сегодня няня шла особенно быстро, лишь иногда сверяясь с компасом. Она больше полагалась на собственный чуткий язык. Адди никогда не был хиляком каким или дохлятиной сродни тем мутантам, что дальше своих развалин не могут выползти и одной травой харчатся да муравьями, сами — пища для других мутантов, злых и сильных. Но шутка ли — с самого рассвета няня вела их с Ольгой без продыху, даже воду на ходу пить приходилось. Походу она злилась на себя, отдавшую хвостовое кольцо за аккумулятор с блочком и платой совместимости. Также Адам переживал, что аккумулятор сядет, а зарядить его посреди степи и негде. М-да.
— Ня, я задолбался и есть хочу, — в конце концов сказал он.
— А вот были бы у нас-с верблюды, уже подъезжали бы к Фармкопи, — ожидаемо язвительно ответила ня и попробовала ветер языком.
Так и продолжили путь в знойном мареве.
— Теоретически ты права, лапуля, — мелодично и ласково изрекла Ольга, — учитывая среднюю скорость magna adsurgit beetle, в простонародье — ездового верблюда, хотя, по сути, это не верблюд в исконном значении слова, а бескрылый жук.