Пока взошла луна — караван был выпотрошен. Степняки загружали верблюдов торием, шахтарским оружием, пищей, боеприпасами. С восторженным клекотом бойцы показывали друг другу трофеи: один кривлялся в явно маленьком ему человечьем шлеме, другой тащил целый ящик гранат. Сняли всё, что снималось, даже броню с покойников, добили умирающих, забрали своих и шахтарских легкораненых, а павшим, с помощью остатков топлива, соорудили такой погребальный костёр, что небу стало жарко!
Караван, точнее то, что от него осталось, горел. Огонь жрал дорогое, трудоёмкое топливо. Языки пламени вздымались до небес, с оглушительным треском лопалась броня. От этого костра в Степи ночью было светло и жарко, как ясным днём.
Наг почтительно приблизился к Горыну и лизнул покрытую кровью руку. Не повезло. Не грохнули благодетеля…
— Поздравляю с очередной блистательной победой, — произнёс он затем, снова вынимая гитару и лирически перебирая струны.
Горын отмахнулся, указывая Нагу на гружёного царской долей добычи Туза, мол, садись, домой поедем.
— Назначим цену за хабар в полновес-сном металле, — говорил он одному из двух уцелевших бригадиров. — Павших много, значит доля выживших возрас-стёт.
Едва Горын сел в седло перед ним, Наг догадался: атаман успел отведать трофейного шахтарского спиртного из ограбленного бара. Эх, хотя бы языком того лакомства попробовать! Поди, не кумыс, и не степная паленка с ковыля…
— Играй, — велел Горын, трогая поводья, и могучий верблюд натужно пошёл вперёд.
Музыкант, за годы своего принудительного положения, наловчившийся безошибочно угадывать настроение хозяина, послушно задёргал струны в ритме блюза.
— Пробовали другие шахтарей брать по земле, да не выходило, — произнёс вдруг Горын. — Отбивалис-сь. А я взял. Первый, пс-с!
— А чего ж не взять? Ты уже легендарный атаман, — поспешно произнёс Наг. — Можно сказать — исторический! Вот какую награду за живого или мёртвого дают, ни за кого такой нету! Почёт, уважение, слава, золото!
Горын невесело рассмеялся.
— Невидаль какая — ватажок разбойников, — сказал он презрительно. — Это вс-сё не то и не так.
— А чего ты хочешь? — осторожно спросил Наг, покачиваясь да побренькивая за его спиной.
— Хочу, чтобы С-степь подо мной была. Чтобы каждая Копь и Соединённые Шахты мне дань платили. И мало, чтобы администрации меня как равного вс-стречали и принимали с-с почес-стями, а подчинялис-сь моим правилам, вот чего я хочу.
«Головой ударился, — подумал Наг. — Прыгнул в люк, там его, поди, между глаз топливным поленом и угостили, мозги того, сотряслись…»