Рахель забегала перед ним, непочтительно ощупывая и даже царапая когтями, что тоже было святотатством, впрочем, безразлично — за последнее время она нарушила столько запретов, что одним больше, одним меньше, подумаешь. В отчаянии Рахель ткнулась в камень чешуйчатым лбом с напяленной сверху ритуальной маской матери, да так сильно, что гулкое эхо разнеслось пустой пещерой. И чудо свершилось: божественная магия предков на секунду вернулась! Камень вдруг ожил, нутро его порозовело от короткой вспышки, он заскользил, как скалобитный инструмент в пазах, провернулся вокруг своей оси и обнажил дыру. Распялил зияющую рану выхода. От неожиданности Рахель вывалилась наружу и только тогда увидела на камне знак с таблички старого Абрры, прежде невидимый в темноте и, как бы, не существующий. Жёлтый круг с тремя черными треугольниками был полустёртым от старости и означал, что за камнем любого святотатца ждёт верная смерть. Увидела бы Рахель его раньше — поспешила бы вернуться в общину, проползла шустрой змейкой всю обратную дорогу и навсегда забыла дурацкие мечты о бескрайнем небе. Но поздно — она уже задыхалась от свежего воздуха, несущего сотни запахов, от ветра, дующего в лицо, и пространства гигантского, как десять, нет, двадцать Каменных миров — священное число. А больше Рахель считать и не умела, ибо двадцать — число её пальцев на четырёх конечностях, двадцать отростков составляло её короткую женскую гриву, двадцать биений сердца Вселенной вынашивала Великая Змея-Праматерь яйцо с первым дра, двадцать раз по двадцать биений грела его Своим горячим чешуйчатым брюхом.
Всё, сколько видел глаз, покрывал необычный, густой и тонкий лишайник, седой, как грива старика Абрры, он переливался под ветром, и волнами жидкого металла блестел в слабом свете, сочащемся откуда-то сверху, словно там, в необозримой темноте высокой пещеры, скопилось много яркой слизи. И этого тусклого света было достаточно. Рахель обалдела настолько, что просто пошла вперёд, в это огромное пространство, к счастью, не забыв опустить ритуальную маску, хвала Праматери, что ей дали эту маску, иначе Рахель уже была бы мёртвой. Длинный лишайник колыхался под её ногами, обвивал их и ласкал. Идти по нему было мягко, она впервые шла так мягко. Нет, не лишайник, она вспомнила нужное слово старика Абрры — ТРАВА. Нужная табличка гласила: по газону не ходить, но как было не ходить, если здесь везде был газон, сиречь — трава? С КОРНЯМИ. И она росла в ЗЕМЛЕ. Травой и корнями раньше питался наземный скот, уж это старый лекарь точно знал. Дра и сами выращивали растения на корм скоту и себе. А раз здесь столько травы, то и скот найдётся!