— Вы совершенно здоровы, — с ласковой улыбкой сообщила она как заправский доктор. — Прекрасный экстерьер.
От выражения её карих глаз Адам ещё ровнее сел, словно шпагу проглотил. Не к добру судья ощупывала его взглядом, словно бургер в закусочной!
— Суд назначает вам общественные работы для нормисов сроком до конца следствия, либо же залог в восемьсот магнитных и ножной браслет до конца следствия, — сообщила она наконец.
Адди вздохнул и вспомнил Рудольфа: до тысячи за труп. Похоже, одного бандита Адам на тот свет отправил. Деньги были, безусловно, дикими, столько они с няней подняли бы на боях, не появись некстати Горын, но няня проиграла, его ставка пропала, а жалкие копейки изъяли, по сути, Адам остался гол как сокол. Даже Ольги не было, чтоб по-быстрому её продать и откупиться. С другой стороны, общественные работы пугали меньше тюрьмы. Но как же с похищением няни, почему про это речь не шла, где справедливость⁈
— А что за работы? — спросил он.
— Для нормисов, — повторила судья и ободряюще улыбнулась.
— Я умею гайки крутить, — сказал Адам. — Могу чинить роботехнику, паять микросхе…
— Никаких гаек вам крутить не придётся, — успокоила судья. — Отдохнёте, поправитесь.
А жаль, гайки Адам любил.
Из суда его, по-прежнему в фуникулёре, транспортировали в некое очередное зарешёченное место и сдали на поруки новым механическим ублюдкам с лампами во лбу. Там всё покатилось по новой: рост, вес, кровь из пальца, мазок изо рта, кусочек мыла, расчёска и бритва. Хорошо, хоть стяжки сняли.
— Я только что мылся! — раздражённо сказал Адам. — И не успел испачкаться! Я же ничего не делал!
— Пройдите в душ согласно протоколу, — безучастно ответил охранный робот, угрожающе поднимая правую руку, из которой успокой и выстреливал. — Следуйте инструкции, которую получите.
Адди злобно плюнул на пол и пошёл в ту сторону, куда показывала робомразь.
Однажды они с няней остановились на ночь в недорогом отеле Жемчужной Копи. Шикарней места Адам в жизни не видал — аккуратное и чистое, со светом и водой, с холодильником и термостатом, с исправными лампочками, с кроватью такого размера, что уместилась даже ня! И эта роскошь казалась убожеством по сравнению с открывшимся ему великолепием мраморного санпропускника, в котором он вдруг оказался. Одна стена была прозрачной, в ней плавали живые рыбы и качались водоросли. За душевыми кабинками открывался вид на длинный голубой бассейн с искуственным газоном и шезлонгами на нём. Свет лился максимально натуралистический, дневной: на куполообразном потолке висела имитация солнца. Челюсть у Адама отвисла.