— Да при том, что чтение — это попытка незрелой психики уйти от стрессовой реальности в иллюзорный мир, дабы отдохнуть от реальных проблем, негативных эмоций и ответственности. Малышу хочется кни-ижечку, чтобы просрать над чужими фантазиями собственную бессмысленную житуху! Потому что никчёмный малыш не имеет собственного аутентичного опыта. Может, пора выбрать себя, а не буквы?
Стало жарко, на секунду перед глазами всё поплыло, но Адам глубоко и медленно вдохнул, выдохнул и смог держать себя в руках. У него вечно не получалось контролировать эмоции, на что не раз ругалась няня. Но нарцист, вдохновлённый присутствием охранного робота, не утихал:
— Кажется, твоя чешуйчатая мамка тебе на ночь сказочки читала, пока писю гладила?
Трысь!!! С болезненным наслаждением он впечатал правый кулак в нос нарциста, а левый — поддых, но согнуться не дал, распрямил третьим ударом — трысь!!! От которого Влад улетел в угол комнаты отдыха, где только что они играли в шашки и слушали музыку. Упал на столик и сломал. К счастью, Адам оказался быстрее зависшего робота и успел подскочить к ублюдку первым, сжимая и разжимая кисти рук.
— Вставай.
— Ах ты чмошник малоле…
Влад вцепился в ножку стула, но Адам наступил ему на руку, схватил за толстую цепь на шее, намотал на кулак и поднял, чтобы снова врезать в кровавое месиво лица с испуганными теперь глазами, и снова в торс — отводил душеньку. Влад мотался под градом ударов куском гнилого мяса, всё время падал, но Адам поднимал, его переполняла белая ярость, кулаки работали как поршни скалобитной машины.
— Я. Тебе. Оба глаза выбью, — приговаривал он, молотя Влада. — А руки! Оставлю целыми. Чтобы мог и дальше. То единственное делать. На что способен, выродок!
Затем в шею впился успокой и мир потух, а вместе с ним и ярость.
Очнулся Адам в отдельной комнате два на два, с мягкими стенами, био-туалетом и матрасом на полу. Чтоб ничего себе не сделал, значит, за психа держали. Болела голова от фармацейского успокоя, сушило во рту. Пс-с, неужели снова каталажка⁈
— Ты как? — приглушённо спросили сверху.
Под потолком имелось небольшое застеклённое окно, в нём торчала круглая голова Фомы.
— Пить хочу, — Адам поморщился, разглядывая сбитые и опухшие костяшки рук.
— Сейчас позову дежурного, — кивнул Фома, но никуда не делся, продолжая смотреть.
— Что? — Адам насторожился.
— Спа-си-бо, — тихо сказал Фома и губами прижался к стеклу. — Бог тебе воздаст!
А потом загремел предметами, какой-то мебелью, которую поставил друг на друга, чтобы заглянуть в окно под потолком — полез вниз.