— Когда-то давно мне постоянно приходилось зашивать саму Харриет, — негромко заговорил я, аккуратно прокалывая иглой податливую кожу и плавно стягивая края пореза вместе. — Ее бывший хозяин питал болезненную страсть к холодным ножам. Ему безумно нравилось проверять на практике, сколько именно ножевых ранений ее хрупкое тело способно выдержать перед тем, как она окончательно потеряет сознание. А после он трахал ее до тех пор, пока она снова не приходила в себя, и затем начинал весь этот круг заново.

Альфи продолжал безмолвствовать, плотно сжав губы.

— На самом деле я был еще совсем зеленым пацаном, когда меня силой притащили к нему на службу, и призрачное спасение Харриет оставалось той единственной священной целью, которая помогала мне сохранять рассудок на протяжении всех тех кошмарных лет. Мы видели поистине ужасные вещи. Ее саму заставляли творить сущий кошмар. Я уже очень давно всей душой мечтал о том, чтобы мы наконец-то бросили эту чертову миссию по уничтожению обидчиков и просто попытались стать счастливыми, но слишком хорошо понимаю, почему она физически не может отпустить свое прошлое. Я не верю, что месть принесет ее душе долгожданное исцеление, но если она прекратит свои поиски, это ее попросту убьет. Эта жажда крови пожирает ее изнутри. Она остается ее единственным смыслом жизни на протяжении последнего десятилетия.

Мои пальцы становились скользкими от его свежей крови в процессе наложения швов, но вынужденная остановка сделала бы завершение процедуры еще более мучительным для него.

— Я искренне люблю эту женщину. Она моя единственная семья. Но ты определенно не заслужил подобного скотского обращения.

— А может быть, как раз заслужил, — еле слышно прошептал Альфи, и кончики его пальцев нежно скользнули вдоль моей челюсти.

Я невольно поднял на него свой взгляд, внимательно вслушиваясь в его тихий голос.

— Я провел долгие годы, безрассудно прыгая из одной постели в другую. Я подарил колоссальное количество наслаждения, но также подозреваю, что принес немало горького разочарования в чужие жизни. Я попросту никогда не позволял кому-то подобраться к моей душе по-настоящему близко. Секс всегда оставался единственной вещью, в которой я был по-настоящему хорош.

Я упрямо продолжал накладывать последние стежки, пока в моей голове хаотично роились миллионы самых разнообразных мыслей. Отчего его случайные прикосновения посылают столь мощные разряды электрического тока по всему моему телу? Почему эта близость заставляет меня испытывать такое жгучее, удушающее чувство вины перед Харриет? Альфи находился здесь в смертельной опасности, но моя попытка вытащить его наружу будет стоить мне окончательного разрыва отношений с Харриет, а возможно, и моей собственной жизни, если она сумеет выследить нас. Неужели Альфи просто расчетливо использует меня ради своего спасения? Или же это я сам эгоистично использую его тело? Резкая боль тисками сжала мои виски, и я насильно заставил себя прогнать этот бурный поток мыслей прочь из головы. Сейчас мне необходимо было сделать то единственное, что ощущалось абсолютно правильным.