— Проклятье, Альфи. Мне жаль, что так вышло.
— Уверен, во всем этом определенно не было твоей вины.
— Я оставил тебя здесь в качестве абсолютно беззащитной мишени. Это было невероятно глупо с моей стороны.
Острое чувство вины безжалостно ковыряло мой желудок, пока я осторожно поднимал Альфи с измятой постели и бережно переносил его в душевую комнату. Пластиковые флаконы с глухим стуком посыпались на пол, когда я принялся лихорадочно рыться в содержимом навесного шкафчика под раковиной. Наткнувшись на бутылочку с жидким антисептиком, как я тут же мертвой хваткой вцепился в нее. Оставив парня сидеть на стуле, я быстро сходил в свою комнату за наполовину опустошенной походной аптечкой, после чего тщательно вымыл и продезинфицировал собственные ладони и покорно опустился на колени прямо перед ним.
— Мне кажется, она не успела вонзить лезвие слишком глубоко, — негромко произнес Альфи, невольно вздрагивая всем телом, стоило мне нежно прощупать пальцами края одного из свежих порезов.
— Она прекрасно знает свое дело. С ней самой вытворяли подобные вещи достаточно часто.
Слепая ярость заставляла мои пальцы мелко дрожать, когда я извлек из упаковки стерильную марлю и принялся аккуратно стирать выступившую кровь вокруг рваных ран. То, как он судорожно и хрипло шипел над моей голенью, затапливало мою душу такой волной праведного гнева по отношению к Харриет, которую я еще ни разу в жизни не испытывал к этой женщине. За долгие годы нашей совместной жизни я проделывал эту процедуру добрую сотню раз, упрямо подбирая ее покалеченное, избитое тело, бережно отмывая его от грязи и собирая по кусочкам заново. Мы ведь фактически учились этому ремеслу вместе в период ее рабства, вот только моей долей стало искусство исцеления, а ее персональным выбором — наука тотального разрушения.
— Сейчас будет очень больно, — честно предупредил я.
— Все в порядке, — тихо отозвался Альфи, покорно прикрывая глаза и глубже откидываясь на спинку стула, пока его теплые ладони мягко устроились на моих плечах.
Аккуратно вдев хирургическую нить в изогнутое ушко шовной иглы, я сделал один глубокий, успокаивающий вдох. К подобным вещам невозможно было привыкнуть. Действуя максимально методично, я принялся планомерно сшивать края его ран между собой, упрямо стараясь сопоставить линии разрезанных татуировок как можно точнее. Из-за специфики повреждений эти шрамы в будущем определенно не станут образцом аккуратности.
Пальцы Альфи судорожно впивались в мои плечи, но он продолжал упрямо держать рот замкнутым, пока я делал свою кропотливую работу.