— Я могла бы показать тебе, на что еще способен мой язык.
Ужин вполне может подождать лишние десять минут. Верно?
— Где? — требовательно спросил я.
Она крепко схватила меня за руку и повела сквозь плотную толпу, мимо барной стойки, вглубь крошечного темного коридора. С силой прижав ее спиной к прохладной стене, я накрыл ее рот своими губами, совершенно не в силах бороться с той дикой волной голода, которая накрыла меня с головой. Было неважно, продлится это десять минут или всю ночь — само осознание того, что кто-то так отчаянно вожделеет меня, дарило тот самый желанный адреналин. Тот самый порыв, перед которым я никогда не мог устоять.
Девушка жалобно застонала мне в губы, когда я крепко обхватил ее за ягодицы и прижал к себе, заставляя наши тела буквально слиться, пока я жадно упивался ее неистовыми поцелуями.
Она первая разорвала поцелуй, прерывисто дыша мне в лицо:
— Я хочу взять твой член в рот. У меня осталось всего пара минут, прежде чем придется возвращаться на сцену.
— А что, если я хочу использовать свой язык, чтобы заставить тебя громко кричать? — для меня не было ничего слаще, чем видеть, как женщина окончательно теряет контроль и рассыпается на части подо мной.
— Тогда тебе придется прийти сюда снова. Я выступаю здесь каждую субботу. А теперь замолчи и дай мне получить то, что я хочу.
Опустившись на колени, она быстрыми движениями расстегнула мои брюки и освободила член. Ее глаза лихорадочно блестели от предвкушения запретного удовольствия случайной связи. Гул оживленного бара отчетливо доносился до этого укромного уголка, напоминая о том, насколько близко к людям мы находились. Настоящая грязная девочка, готовая без лишних раздумий обслужить первого встречного по щелчку пальцев.
Как раз в моем вкусе.
— Боже правый, — выдохнула она, завороженно рассматривая целую дорожку из металлического пирсинга, которая украшала мою эрекцию.
Она устремила свой восхищенный взгляд на мое лицо, после чего с благоговением подалась вперед, медленно провела кончиком языка по цепочке украшений и, наконец, обхватила чувствительную головку своими влажными розовыми губами.
— Нет, сладкая, — выговорил я, и мои веки тяжело опустились, пока я откидывал голову назад, прижимаясь затылком к прохладной стене. Привычное чувство умиротворения медленно заполняло мое сознание, позволяя полностью раствориться в спасительном омуте чистой страсти. — Зови меня Альфи.
К тому моменту, как я добрался до огромного каменного особняка, где жил Юэн, я уже совершенно точно опоздал к ужину. Этот дом не принадлежал мне, но ощущался как родной. Именно здесь я обитал чаще всего, когда приезжал в Глазго.