Бутерброд оказался редкостной гадостью: хлеб по консистенции больше напоминал обычный картон, а жалкая полоска яичной начинки сиротливо жалась к самому краю, который так выгодно демонстрировался сквозь прозрачное окошко коробки. Тем не менее, я с огромным аппетитом смахнул в рот каждую крошку до единой. Кто знает, сколько еще времени пройдет, прежде чем мне соизволят выдать более существенную порцию еды?
— Кто она такая? — спросил я, прежде чем сделать несколько неторопливых глотков из бутылки.
Молчание в ответ.
— Что это за место?
Снова тишина.
С тяжелым вздохом я устало потер глаза ладонью. Я полностью потерял всякую ориентацию во времени. В этом проклятом подземелье не было ни единого окна, которое могло бы послужить хоть какой-то подсказкой.
— Ты ведь безумно влюблен в нее, верно?
Этот простой вопрос наконец заставил Петроса устремить свой хмурый взгляд в мою сторону. Впрочем, никаких слов за этим так и не последовало. Общение с ним больше напоминало диалог с гребаной каменной скалой.
— И как долго это продолжается? Думаю, уже приличное количество времени. Я отчетливо вижу это на твоем лице каждый раз, когда ты смотришь на нее. Она вообще в курсе твоих чувств?
Петрос шумно прочистил горло, после чего снова откинулся на спинку дивана и бросил короткий, тревожный взгляд в сторону массивной входной двери.
— Ты абсолютно ничего не смыслишь в том, о чем говоришь.
— О нет, я как раз прекрасно все понимаю. Мне доводилось видеть подобное зрелище сотни раз. Люди постоянно совершают глупость и влюбляются. Сам я, признаться, никогда не испытывал ничего подобного, но эту тоскливую, безответную жажду в чужих глазах способен распознать за версту.
— Если ты сам никогда не чувствовал ничего подобного, откуда тебе знать, каково это?
— Ну, вообще-то я влюбляюсь в сотни людей, но исключительно на одну ночь. Если ты не позволяешь этому чувству зайти чуть дальше, тебе никто и никогда не сможет причинить боль, верно?
Он неопределенно пожал мощными плечами, по-прежнему отказываясь вступать в полноценную дискуссию.
— Тебя ведь буквально выворачивает наизнанку от ярости, когда она дарит все свое внимание мне. Пусть даже это происходит только потому, что она мечтает причинить мне как можно больше страданий. Ты сам отчаянно жаждешь получить хотя бы крошечную каплю той бешеной страсти, с которой она обрушивается на меня. Скажи, ты бы тоже без колебаний подставил свое горло под подошву ее ботинка, лишь бы сделать эту девчонку счастливой?
— Ты абсолютно ничего не знаешь о нас и о нашем прошлом.
— Я знаю главное: она с тобой не спит. И почему, спрашивается? Ты ведь чертовски хорош собой. А ей, судя по всему, сейчас точно не помешал бы качественный, зубодробительный трах.