— Внимательно всмотрись в мое лицо. Прошло слишком много времени с тех пор, как ты видел его в последний раз. Больше двадцати лет. Возможно, ты помнишь его более мягким, нежным, или же, наоборот, искаженным от невыносимой боли и залитым горькими слезами.
В ответ ничего. Ни единого намека на узнавание. Вспышка дикой ярости обожгла меня изнутри от осознания того, что этот поворотный, самый страшный момент в моей жизни не значил для него ровным счетом ничего.
Швырнув ключи в сторону, я запустила руку в карман и извлекла оттуда выкидной нож. Глаза Альфи в ужасе округлились, когда я с сухим щелчком обнажила острое лезвие и принялась грациозно крутить его между пальцами.
— Это был твой восемнадцатый день рождения. Ровно через два дня после моего собственного. Мы с подругой сели на поезд и отправились в Глазго, чтобы как следует отпраздновать. Нас ждали целые выходные безудержного веселья. Когда к нам подошла какая-то незнакомая женщина и предложила присоединиться к их закрытой вечеринке, мы ответили ей твердым отказом.
Я подалась всем телом вперед и с силой прижала острое лезвие ножа к его обнаженной груди. Мускулы на его руках мгновенно превратились в камень, а наручники с противным металлическим лязгом ударились о решетку, но он физически ничего не мог сделать, кроме как попытаться безуспешно брыкаться ногами. Парень оказался достаточно умен, чтобы вовремя сообразить, что подобные резкие движения сейчас точно не в его интересах.
— Я не придала этому особого значения, когда чуть позже тем же вечером мы снова столкнулись с ней в одном из баров. Она даже любезно угостила нас выпивкой. И это был самый последний раз, когда я видела свою подругу живой. Я очнулась в каком-то мрачном замке, с трудом соображая от дурмана, и мне в максимально жесткой форме объяснили: если хочу остаться в живых, я обязана делать вид, будто нахожусь здесь по собственной воле. Они выбрали меня специально для тебя. Опираясь исключительно на твои извращенные вкусы и предпочтения. Они просто забрали меня, как вещь.
И вот оно. В глубине его расширившихся зрачков наконец мелькнула едва заметная искра узнавания. Всего лишь крошечный намек.
— Я был сам не свой в тот вечер... Я не хотел там находиться, отец буквально силой заставил меня поехать туда. Я стащил целую горсть каких-то таблеток из домашней аптечки и запил их половиной бутылки виски. Все те события до сих пор кажутся мне туманным месивом, — слова Альфи полились сплошным, сбивчивым потоком затуманенного сознания.
— Ты силой лишил меня девственности, пока я захлебывалась слезами на кожаном диване, а вся эта ублюдская толпа стояла вокруг, улюлюкала и подбадривала тебя. Ты даже не снизошел до того, чтобы сказать мне хоть слово. Просто грязно попользовался моим телом, а затем выбросил из головы и забыл.