Мои глаза расширились от шока, когда Харриет резким движением стянула с себя широкие армейские брюки, точным пинком отправляя их вместе со своими трусиками в дальний угол комнаты, после чего снова забралась на меня сверху. Мой член окончательно встал колом в считанные секунды. В этот миг мне до безумия хотелось собственноручно задушить эту чертову плоть. Даже с учетом того, что из свежей раны на животе вовсю сочилась кровь, а надо мной зависла безумная психопатка, эта упрямая штука между моих ног все равно отчаянно жаждала близости.
— Как думаешь, насколько сильно тебе будет больно, если я полностью отрежу его к чертям собачьим? — поинтересовалась она, аккуратно перебирая пальцами вдоль моего ствола.
Ее голос звучал на удивление легко и непринужденно, ведя обыкновенную светскую беседу, которая самым диким образом контрастировала с теми жуткими угрозами, что только что срывались с ее губ.
— Пожалуйста, просто отпусти меня. У меня действительно нет никакой нужной тебе информации.
— Было бы настоящим преступлением не прочувствовать на себе все эти великолепные колечки пирсинга перед тем, как я окончательно отрежу твой гребаный член. Только на этот раз все будет происходить исключительно по моим правилам, и единственной жидкостью, которую ты будешь выделять, станет твоя собственная кровь.
Судорожно извиваясь всем телом в районе бедер, я попытался помешать ее намерениям, но в то самое мгновение, когда ее горячая, раскаленная киска плотно опустилась на массивную головку моего члена, я мгновенно потерял всякий контроль над ситуацией. Влажные половые губы Харриет плавно раздвинулись, и она начала медленно насаживаться на меня сверху, из-за чего колечки моего пирсинга стали одно за другим бесследно исчезать в ее глубине.
— Ох, черт, — сладострастно простонала она, и ее ладонь, по-прежнему сжимавшая рукоять ножа, тяжело уперлась в мой окровавленный живот, пока сама она жадно забирала внутрь себя все то, что ей было нужно.
После долгих недель непрекращающихся пыток и истязаний ее тесное нутро казалось мне самым настоящим, благословенным раем. Мои веки бессильно прикрылись, пока я позволял себе на одно короткое мгновение просто раствориться в этих ощущениях. Этот невыносимый внутренний жар, эта липкая, обильная смазка, которая целиком поглотила мой член. Ее теплые, гладкие бедра, намертво зажавшие мою талию.
— Именно таким я и собираюсь запомнить тебя навсегда, — прерывисто задыхаясь, прошептала она, начиная интенсивно покачивать бедрами из стороны в сторону. — Я собираюсь полностью стереть из своей памяти кошмар той далекой ночи и заменить его этой сценой, где ты будешь истекать кровью и беспомощно биться под мной, пока я буду медленно забирать твою никчемную жизнь, точно так же, как ты когда-то давным-давно разрушил мою собственную.