безболезненным, будто наша связь и целеустремлённость смазали процесс. Два дракона,
зелёный и красный, возникли из ничего под холодным лунным светом.
Рёв, который мы издали в унисон, заставил задрожать даже лёд. Мы спикировали. Я — на
главный шатёр, выжигая его одним сконцентрированным лучом пламени. Леся — на место,
откуда шёл холод. Она не стала жечь. Она вонзила когти в землю и выпустила туда
импульс чистой, дикой жизни. Земля вздыбилась, закипела, и из неё с грохотом
вырвался столб пара, смешанного с зелёным светом. Что-то хрустнуло, будто лопнул
огромный кристалл. Источник холода был уничтожен.
Мы пролетели ещё раз над обезумевшим лагерем, демонстрируя свою мощь, но не убивая
безоружных. Наша цель была не геноцид, а послание.
И тут, когда мы уже собирались уходить, один из магов, видимо, старший, выскочил
из-под обломков.
Он был ранен, но в его руках был посох с синим кристаллом. Он что-то выкрикнул и
ударил им о землю.
Волна ледяной магии, концентрированной, как копьё, рванула в Лесю. Она не успела
увернуться. Лёд обрушился на её левое крыло, сковал суставы. Она с криком боли
начала терять высоту.
Ярость, слепая и всепоглощающая, затопила меня. Я развернулся и спикировал на мага,
не целясь, просто выплеснув на него всё своё пламя. От него не осталось и пепла. Но
Леся падала.
Я бросился вниз, подхватил её своим телом, смягчив удар. Мы рухнули на окраину
лагеря, в сугроб, превратив его в облако пара. Превращение спало от шока и боли.
Рядом со мной, уже в облике Леона, лежала она, хватаясь за плечо, откуда сочилась
кровь, смешанная с ледяной крошкой.
— Леся! — я схватил её за лицо, заставив посмотреть на себя. Её глаза были полны
боли, но сознание — ясным.
— Крыло, моя рука, она … — простонала она.
— Заживёт. Держись.
Я сорвал с себя клок рубахи, пытаясь перевязать рану, но лёд мешал. Нужно было тепло.
Моё тепло. Я прижал ладони к её ране, закрыл глаза, и через связь направил в неё
поток целебного жара. Не просто огня, а… энергии жизни, которую я чувствовал в ней.
Зелёный и красный свет сплелись вокруг моих рук. Лёд таял, рана начала стягиваться.
В этот момент над нами снова засияла луна, выйдя из-за туч. Её свет упал прямо на
Лесю. И случилось то, о чём предупреждал Альдрик — проклятие, ослабленное болью,
усилиями и, возможно, этой странной, объединённой силой, дрогнуло.
Черты Леона поплыли, как отражение в воде. Скулы стали мягче, челюсть — менее
угловатой, брови — изящнее. На миг, всего на несколько минут, под лунным светом я
увидел её. Настоящую. Ту самую девушку с каштановыми волосами и умными глазами. Она