ярче, обвил меня. Я увидела, как Дэмиан широко раскрыл глаза.
И я посмотрела на свои руки. Они были… моими. Женскими. С тонкими пальцами, без
мужских жил и шрамов. Я подняла взгляд на него, и увидела в его зрачках отражение —
не принца Леона, а меня. Настоящей. В той же одежде, что и Леон, но сидящей на мне
по-другому, обрисовывая изгибы, которых у мужского тела не было.
Это длилось, может быть, десять секунд. Потом зелёный свет погас, и привычная тяжесть
чужой плоти вернулась. Но впечатление, шок, восторг — остались.
Мы стояли, молча, глядя друг на друга. Дыхание спёрло.
— Ты… — начал он.
— Я, — перебила я, голос дрожал. — Это… это было не в отражении. Это было
по-настоящему!
— Да, — он сделал шаг вперёд. Его рука поднялась, будто он хотел коснуться моего
лица, но замерла в воздухе. — Это была… ты.
В его глазах не было смятения или отвращения. Был абсолютный восторг. И что-то ещё,
от чего по коже побежали мурашки. То же самое, что было в его взгляде перед
поцелуем, но глубже, сильнее.
— Значит, здесь, в этом месте… я могу как-то управлять этим, — прошептала я, глядя на
свои снова большие, мужские руки. — Не просто видеть. Быть собой. Хотя бы мгновение.
Уже прогресс!
— Значит, — он опустил руку, но не отвёл взгляд, — у нас есть не только убежище. У
нас есть… ключ.
Эмоции переполняли. Радость, надежда, волнение и та самая, новая, хрупкая близость,
что возникла между нами после поцелуя и только что усилилась этим чудом. Адреналин
от тренировки ещё бурлил в крови.
Без единого слова, движимые одним порывом, мы снова взялись за руки — он, как я, в
человеческом облике, но связь между нами звенела, как натянутая струна. И мы начали…
двигаться. Не импровизированный бой, не тренировка. Простой танец.
Без музыки, под шепот ветра в болотных травах и далёкий плеск воды в пещере. Это был
странный, спонтанный танец — отголоски драконьего полёта, шаги, подсказанные
инстинктом и связью. Он вел, я следовала, потом мы менялись. Наши тела, даже в чужих
оболочках, помнили гармонию полёта в ущелье, помнили единение в бою. Это был танец
силы, доверия и чего-то бесконечно нежного, пробивавшегося сквозь всю нашу грубость
и ярость.
Мы кружились под луной, и я снова почувствовала лёгкость, будто вот-вот сброшу
тяжелую шкуру и взлечу. И в его глазах, при лунном свете, я видела то же самое.
Танец замедлился, остановился. Мы стояли близко, дыхание сбилось, сердца бились в
унисон. Его руки лежали на моей талии, мои — на его плечах.
— Леся, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения в том, к кому он
обращается.
— Дэмиан, — ответила я.