Леся. Её новые, медные с зелёным бликом волосы были растрёпаны, под глазами — тёмные
круги, но в её зелёных глазах горело облегчение. Она выглядела… невероятной
женщиной. Настоящей, своей. И от этого зрелища что-то щемяще-тёплое распирало грудь,
заглушая даже сильнейшую боль.
— Остальные как? — выдохнул я.
— Все живы. Кайл отделался парой новых шрамов и вечной злостью на тебя за тот
дурацкий геройский трюк. Леон и Лесения помогают Альдрику. Карр ругается с Боргаром
из-за планов новых укреплений. В общем, всё как обычно.
Она улыбнулась, и эта улыбка стоила всех ран на свете. Мне хотелось запечатлеть ее в
сердце навсегда.
— А Хеймдар?
— Скрылся. Со своими прихвостнями. Кристалл… нейтрализован. Теперь он для них не
источник силы, а просто большой кусок мёртвой магии. Они отступили для очередного
«анализа» больной фантазии. Но они вернутся. С чем-то новым, мы уверены…
Я кивнул, насколько позволяла подушка. Война не закончилась. Она просто перешла в
другую фазу. Но мы выиграли время.
Выздоровление шло медленно, но верно. Магия Лесении, подкреплённая травами и
ритуалами Альдрика, выводила из крови жгучий яд. Леся не отходила от меня, её
присутствие было лучшим лекарством во всем мире. Иногда, когда боль утихала, мы
просто молча сидели, держась за руки, и чувствовали, как наша связь — та самая,
живая, иррациональная — пульсирует между нами, согревая и залечивая не только тело,
но и душу.
Через неделю я уже мог сидеть. Через две — неверными шагами бродить по Убежищу,
опираясь на Лесю и на посох, который мне вырезал Карр «чтобы не валился, пока я тут
всё держу».
Именно Карр, мой верный капитан, мой брат по оружию, принёс однажды вечером новости,
которые изменили всё.
Он вошёл в пещеру, где мы с Лесей ужинали, его грубое лицо было необычно серьёзным.
— Генерал. С ним нужно поговорить. — Он кивнул на Леона, который сидел с нами.
Леон и Лесения, услышав это, обменялись взглядом.
— Что случилось, Карр? — спросил я.
— Гонец. Из Нефритового Пламени. Под белым флагом. Просит аудиенции у «законных
наследников и их союзников». Говорит, дело касается… короля.
Леон замер. Лесения положила руку ему на плечо.
— Отец, — прошептал Леон. — Он всё ещё жив?
---
ЛЕСЯ
Гонцом оказалась не бравый воин, а пожилая женщина в скромных, но качественных
одеждах служанки. Её звали Илва, и она много лет была камеристкой королевы, матери
Лесении. Её глаза, острые и умные, внимательно осмотрели нас всех, задержавшись на
Леоне и Лесении дольше всего. В них стояли слёзы, но она сдерживалась.
— Принц. Принцесса, — её голос дрожал лишь чуть-чуть. — Слава сияющим вершинам, вы