запугать? Унизить перед моими же людьми?
— Снимите это, — сказала я тихим, но чётким голосом. — И повесьте наш флаг. А этот… —
я подошла, сорвала полотнище с древка. — Этот я оставлю себе. На память. Чтобы
ничего не забыть.
Я повернулась и сошла с башни, сжимая в руке холст с нарисованным цветком. Сердце
колотилось, но теперь не только от страха. От гнева. От желания ответить.
Вернувшись в покои, я развернула «флаг». Рисунок был действительно ужасен. Но
послание — кристально ясно.
— Что вы будете делать? — спросил Альдрик.
— Отвечу, — сказала я, не узнавая свой голос. — Но не так, как он ожидает.
Мой план был рискованным и отчасти безумным. Но логичным. Если он играет в намёки и
психологическую войну, то почему бы не ответить тем же? Только намёк должен быть
таким, чтобы сбить его с толку окончательно.
Я приказала найти самого искусного каллиграфа в Цитадели. И продиктовала письмо.
Короткое. Без подписи.
«Ваш художественный талант столь же утончён, сколь и дипломатичен. Цветок
принят. Возвращаю вам идею в более… соответствующей вашей натуре форме. Надеюсь,
оцените.»
К письму я приложила… камень. Не простой. Это был обломок от стены грота, на которой
я оставила царапины своими новообретёнными когтями. Четыре глубокие, параллельные
борозды, уходящие вглубь камня. След дракона. Но не Нефритового. Это были следы
когтей хищника. Острых, опасных.
Я не послала это письмо через лазутчика. Это было бы слишком просто. Я приказала
привязать его к стреле и выстрелить из самого мощного арбалета за стену, в сторону,
где, по данным разведки, находилась линия дозоров Багрового Когтя. Пусть гадают.
Пусть ищут скрытый смысл. Пусть его дракон почувствует этот вызов — вызов силы, а не
слабости.
Когда стрела унесла моё послание, я почувствовала странное облегчение. Страх никуда
не делся. Но к нему добавилось что-то новое. Азарт. Я больше не просто жертва
обстоятельств и объект чужого интереса. Я начала играть. И у меня появились свои
козыри. Хрупкие, опасные, но мои.
Вечером, глядя на тот самый дурацкий цветок, приколотый теперь к стене в моих покоях
(как напоминание), я вдруг рассмеялась. Тихим, истерическим смехом.
— Что же тут смешного? — спросил Альдрик.
— Просто подумала, — сказала я, вытирая слезу и обдувая себя ладонью. — Вся моя
предыдущая жизнь готовила меня к переговорам с туроператорами и расчёту
себестоимости путёвки. А теперь я веду тайную переписку с драконом-генералом,
используя в качестве аргументов наскальную живопись и парфюмерные отходы. Карьера
явно пошла в гору.
Альдрик улыбнулся, но в его глазах читалась тревога. Он понимал, во что превращается