Крупная рыба ушла.

А ту мелочь, что осталась, Лютый просто не выловит.

И что им делать?

— А они понимают, что драконы будут искать еду и что, возможно, найдут куда ближе, чем им представляется?

В лучшем случае будут разорять фермерские хозяйства, возродив позабытую уже войну, где хватило места и ядам, и гарпунам, и ловчим ямам, в которых ломались крылья. В худшем… человек — тоже мясо. И стоит одному попробовать…

Они умные. Они догадаются. Нет, не сейчас, когда голод их не мучит, но потом, когда те, кто еще недавно заботился, вдруг окажутся бессильны.

— А Ник… знает?

— Знает. И говорит, что, пока он жив, бояться нечего.

Пока. Он. Жив.

Так себе гарантия. Мне вдруг вспомнилась буря. И старый дом, где пол пел о давних славных временах. Зои с ее неспособностью пошевелиться. И ненависть в глазах ее матери. А еще слова моей собственной матери о том, что Эшби больше не нужен городу.

Эшби городу мешает.

— А еще сказал, что у него есть доверитель. И даже его смерть мало на что повлияет. Но я знаю, что и здесь он ошибается. Смотря кем его сделают.

Сделают?

— Что ты знаешь?

— Больше, чем хотел бы, — Оллгрим огляделся и поморщился. — Когда… Чучельник впервые появился, то наделал много шуму. Знаешь, его прозвали сперва Убийцей, который знает толк в искусстве. Но это слишком длинно. Ник вернулся незадолго до первого случая. Только-только окончил учебу. Хирург… все знали, что он собирается уехать, его ждали в Нью-Йорке. И он уехал, но потом вновь вернулся, чтобы остаться навсегда. Почему?

— Ник не убийца.

— Я рад, что ты уверена в этом. Но на самом деле, скажу честно, мне глубоко плевать, убийца он или нет. Я лишь знаю, что многим понравится вариант, в котором Эшби признают виновным. А лучше всего, убьют при задержании.

— Но убийца…

— Притих на полтора десятка лет. И насколько я понял, о нем заговорили лишь потому, что после бури вскрылось кладбище. Так что можно предположить, что ему хватит ума опять притихнуть.

Хватит. Это да… и все равно.

— Я тут при чем?

— Ты хорошо знаешь Ника. Лучше, чем кто бы то ни было. И ты полностью ему предана. А потому если вдруг ты заговоришь о его причастности, то сомнений не останется.

— Я не заговорю. — Стало горько во рту. Оллгрим и вправду думает?..

— Я рад, если так, но порой… кто-то считает, что ты зла на него. Из-за Зои. Что ты ревнуешь.

Ревную. Отрицать не стану. И да, на свадьбу его я не пошла, напилась до полного отупения. А на следующий день слушала Вихо и злилась. На Ника. На него. На себя саму.

Но неужели этого и вправду хватит, чтобы обвинить… в таком?