Вот Дэйви закидывает сумки в багажник. И обнимает Элли. Целует. Смотреть на это тошно, и Милдред отворачивается. Взгляд ее скользит по улице. Тень, вот та тень в углу… она была? Или память услужливо создала ее, дразня Милдред близостью разгадки.

Ведь во сне просто — сделал шаг и увидел, кто там.

Но Милдред знает, в этой простоте нет правды.

Она садится в машину, которая пропахла бензином настолько, что к горлу тотчас подкатывает тошнота.

— А нам и вправду надо ехать? — Милдред вспоминает вчерашнюю поездку, понимая, что нынешняя будет не лучше.

— Она у тебя зануда…

Элли смеется.

Она смеется все громче и громче, почти захлебываясь этим смехом. А еще иногда начинает целовать Дэйви. Тот же, распаляясь, втапливает педаль газа в пол, и машина набирает скорость. Она трясется и дребезжит, а Милдред застывает, понимая, что случится.

Вот-вот случится.

— Что вы творите⁈ — она повторяет это снова и снова.

А ответом становится смех. Громкий. Натужный. Ненастоящий.

— Да вы пьяны…

— На, — Элли привстает на сиденье, протягивая Милдред таблетку в потной ладошке. — Попробуй. Тебе понравится.

— Ты что, наширялась? — Таблетку Милдред подхватывает на лету.

Она не станет ее глотать. Она не дура, чтобы и вправду считать эти игры безопасными. И сдерживается, чтобы не ударить по руке. Ее гнев нарастает. А пустыня за окном превращается в одно сплошное полотно. И да, Милдред знает, что будет дальше.

— Говорил же, она зануда… — Дэйви хохочет, и кажется, что от его смеха машина дрожит сильнее. И Милдред чувствует, что еще немного — и он потеряет управление. — Ну же, детка, веселее…

— Останови машину!

Ее не слышат.

— Ты все портишь, — Элли падает на сиденье и засовывает таблетку за щеку. Ее голова запрокидывается, и Милдред видит цепочку засосов на шее. Эти засосы и сама шея отражаются в сбитом зеркале заднего вида. — Милли, давай же…

Она вдруг замолкает, чтобы икнуть. А икота вызывает новый приступ смеха, который Дэйви обрывает долгим поцелуем.

Милдред тошнит. А еще ей страшно.

— Останови машину, твою ж… — гнев и страх сменяются так быстро, что она сама не успевает за собственными чувствами. — Ты… козел!

Ее не слышат. И не видят. Эта парочка впереди занята друг другом.

— Останови! — истерический вопль Милдред тонет в грохоте. И мир переворачивается… мир крутится, что беличье колесо, перемалывая кости.

И в этом грохоте захлебывается визгливый крик Дэйви.

— Тише, — ее выдергивают из этого недосна.

Ее прижимают к могучей груди и баюкают, гладя по плечам. Ей говорят что-то, вытаскивая из пустыни, в которой красное солнце падает в красные же пески.