— Тихо. И никто не мешает. Крышу вот только чинить надо. И вообще…

Внутри пахло сухими цветами, соломой и деревом. Табаком и виски. Это был насквозь мужской дом, который отказывался принимать женщину. И редкие вещи Уны казались чужими. Временными.

Вот расческа на подоконнике. И вазон с засохшей геранью. Или это не герань? Книга, между страниц которой застрял хрупкий стебель, больше похожий на нить.

Зеркало, перечеркнутое трещиной. Стол в гостиной.

— Твою ж… — шериф умел выражаться. А Томас согласился, что именно «твою ж» и далее по списку. Уна не обманула.

Нет, он не думал, что Уна станет лгать или шутить, но оставалась крохотная надежда, что она как-то неправильно поняла. Или Томас ее не понял.

Но нет. Голова была.

— Я тут, в уголочке, посижу, ладно? — Уна подвинула стул к стене раньше, чем Томас успел предупредить. — Что? Да поставлю я его, как было, ноги не держат. Весь день по горам. Устала как собака.

Она говорила ровно и старательно не смотрела на стол. И на Томаса тоже. После вовсе прислонилась к стене и закрыла глаза.

— У кого есть ключи? — Томас раскрыл саквояж и вытащил камеру. Хорошо, что запас пленки прихватил. А вот на проявку надо будет в Тампеску отправлять.

— У кого их только нет…

— Уна!

— Что? Я серьезно. У матушки есть. У Ника еще, но он никогда не заглядывает. Он считает неприличным заходить в чужой дом в отсутствие хозяев. Я ему дала на всякий случай, чтобы, если свои потеряю, не ломать. Только тут замки такие, булавкой открываются. Кстати, у Билли тоже имелись. Он сам взял и сделал… и у Вихо были… были, да…

Она повторила это еще раз, будто убеждая себя, что это важно.

— А Дерри точно давал Оллгриму… и у других, быть может… я не меняла замки.

— Почему?

Снимки выйдут мутноватыми, даже если свет включить. Здешние лампы нагреваются медленно и гудят, трещат, грозя погаснуть.

Шериф держится в стороне.

Хорошо бы дом закрыть до завтрашнего дня. Утром кто-то да прибудет, а там уж пусть сами…

— А зачем? Здесь нет ничего ценного.

— Совсем ничего?

Уна прикусила губу:

— Драконья чешуя. Скорлупа. Так, по мелочи. Иногда кое-что приношу, но у егерей воровать не станут.

Томас поменял пленку, убрав отработанную катушку в карман. Так оно надежней. Он зашел с другой стороны, пытаясь не упустить ни одной детали.

Свечи.

Аккуратные такие, ровные, явно не из местной лавки. Выглядят дорогими. Чучельник в принципе показал себя небедным парнем. Серебро… это ведь серебро? Похоже на то, но анализ покажет. Скатерть тяжелая.

Посуда. И блюдо это.

И голова на нем. А ведь аккуратно высушили, и при всем безумии голова не выглядит отвратительной. Разве что яблоко рядом с ней кажется издевкой. Петрушкой бы еще украсил.