— Она заперта.

— Нет.

— Заперта, — Ник подобрался. — Должна быть заперта. Я сам ее закрыл.

— Но кто-то, значит, открыл. И не только…

Я замолчала.

А ведь мастерская не просто отделена от дома, в ней отличнейшая звукоизоляция. Мистер Эшби как-то сказал, что даже если он отрежет себе ногу и будет ругаться, никто не услышит.

Иногда он меня пугал. И шутки у него были… не самыми смешными, это да.

— Там явно работают. Опилки свежие.

И я замолчала.

Опилки. Шарик, упавший в груду. И поиски. И цепочка. Я совсем забыла про нее с этим всем — дом, Томас и приступ. Смерть, которая рядом прошлась.

— Ник, — я сунула руку в карман, нащупав ее, проклятую. — Смотри, что я там нашла.

Золото.

Я точно знаю, что золото, и не простое, а с каплей драконьей крови. Так делают, заговаривая на прочность и когда еще амулеты создают. Мой шнурок, на который Дерри повесил простой оловянный крестик, тоже пропитан драконьей кровью.

С крестиком вот не вышло. Она не любит недрагоценные металлы.

А подвеска простенькая — круг и синий камушек внутри. В свете луны он кажется более темным, чем есть на самом деле.

Может, Зои потеряла?

Или…

— Это Нэнси, — Ник аккуратно взял цепочку. — Помнишь, в прошлом году работала? Такая… симпатичная.

Сказал и смутился. Голос слегка дрогнул.

Почему?

Потом ли, что цепочка Нэнси оказалась в опилках? Или потому, что сама эта Нэнси была ему симпатична? Может, чуть более симпатична, чем следовало бы?

— Ты с ней спал?

— Что? Уна… такие вопросы…

— В мастерской?

— Нет, конечно. Если бы у меня возникло желание закрутить роман, я бы нашел место поудобней.

Ну… мало ли. В мастерской тоже вполне удобно и деревом пахнет. И стол там имеется, и старый топчан, который перебрался из несчастного сгоревшего дома.

— Но признаюсь, она мне нравилась. Она была легкой. Ты не подумай, я не из тех мужчин, кто будет изменять своей жене… то есть у меня, конечно, имеются потребности…

— Значит, ты с ней не спал?

— Нет, — Ник выдохнул с облегчением, поняв, что копаться в его личной жизни я не собираюсь. Вот на самом деле мне было глубоко все равно, с кем он там и как. Я бы поняла.

Не только я.

Все бы поняли, пожалуй, кроме миссис Фильчер, которая закостенела в своей беззубой ненависти. Но она — исключение.

— И в мастерскую не водил?

А вот я, кажется, помню Нэнси. Милая девушка, совсем молоденькая, но при этом отчаянно старавшаяся казаться старше. Она носила очки с простыми стеклами и завязывала светлые волосы в хвост. Пряталась под халатом и говорила нарочито медленно.

В первые пару минут.

Потом не выдерживала и начинала стрекотать. Улыбаться. Излучать раздражающее дружелюбие.