— Что случилось потом?

— Нэнси уехала. Она… кажется, тоже испугалась.

Ага. Милые девушки очень пугаются, когда на них обращают внимание молодые и состоятельные, пусть не вдовцы, но почти… Не верю. Вот если бы и вправду ей это внимание было лишним, она не приняла бы подарок.

— Сказала, что ей нужно подумать. Попросила время.

— Подумать о чем?

— О том, возможно ли у нас будущее.

Звук повторился, правда, теперь он был тише и ниже и больше напоминал рокот волны, которой удалось-таки добраться до берега. Эта волна терлась о камни и вздыхала.

— Потом она написала, что заболела ее тетушка, и попросила перевести денег.

— Ты перевел?

— Да, конечно.

Кто бы сомневался.

— Нэнси не вернулась. Я писал ей, но ответа не получил. И телефон… оказалось, он принадлежит гостинице. Там сказали, что постоялица выбыла, и достаточно давно. Я почувствовал себя обманутым. И, признаться, был обижен.

Ник убрал цепочку в карман и огляделся. Встрепенулся, сбрасывая пелену ненужных воспоминаний. Глаза его сощурились и посветлели.

— Стой здесь, — это было сказано совсем другим тоном, жестким, не приемлющим возражений. Шаг — и Ник исчез в темноте. А я осталась.

Таким я его прежде не видела. И это… да, пожалуй, немного пугало. Но страх тоже исчез, сменившись непонятным беспокойством.

Что-то было не так. Неправильно. Здесь, в доме.

Ночь. Темнота.

Запах… гари? Я втянула холодный воздух. Определенно, воняло горелым. Но откуда? Пусть ма Спок и позволяет себе вмешиваться в хозяйские дела, но на кухне у нее никогда и ничего не пригорало. Да и кухня должна быть заперта.

Время позднее.

Нет, не кухня. Запах пригоревшей еды другой. А это… будто где-то рядом костер развели.

Где?

Я прислушалась к себе. И к дому. Рыжие сполохи разорвали темноту. Пламя, устав прятаться, вырвалось на волю. Оно взметнулось, обняв стену, скользнув по белому камню и скатившись в разодранную крышу мастерской.

— Ник! — мой голос утонул в реве огня, которого становилось больше и больше. Желтые клубы вырывались из окон, из дверного проема.

Из дыр в крыше. И та с протяжным скрежетом обвалилась, выпустив огненного зверя.

— Ник!

Я видела его, стоящего перед пылающим зданием.

Я бежала и понимала, что не успеваю. И что не бежать надо, а возвращаться в дом. Звонить. Вызывать пожарных, выводить людей. Что такое пламя может проломить защиту, и тогда зверь, вырвавшись на волю, сожрет и камень, и плоть.

Но…

Ник!

Он медленно развел руки, встав на пути огня. Я издали ощущала жар и видела, как дымится одежда на Нике. Как начинает она тлеть. Как поднимаются и вспыхивают белые волосы.